— У них тяжёлая энергетика, — сказала Алисия. — Много давления, мало души.
— Прекрасная формулировка для спортивной аналитики, — сказал Василий. — А теперь посмотрим на сборную Человечества. И я должен признаться: их форма вызывает вопросы.
Камера показала игроков, выходящих на поле.
И действительно, форма была странной.
Пастельно-зелёная.
Не агрессивная. Не торжественная. Не похожая на форму команды, которая собирается спасать планету за два дня. На груди у каждого игрока сиял небольшой символ дракона. Не огромный, не кричащий, а простой знак, будто команда не хотела пугать мир, но всё же предупреждала: под этой мягкой зеленью скрывается огонь.
— Пастельно-зелёная форма, — сказал Василий. — Очень необычно. На груди — символ дракона. Видимо, это отсылка к Змаю, который, как мы помним, стал неофициальным транспортом, охраной и, возможно, духовным талисманом этой команды.
— Зелёный цвет здесь не случаен, — сказала Алисия. — Он связан с жизнью, восстановлением, надеждой. Это цвет не империи, а земли после дождя. Не металла, а травы. Не приказа, а дыхания.
— Очень красиво, — сказал Василий. — Но футбол играют не дыханием.
— Иногда именно дыхания не хватает целым странам.
Василий чуть замолчал.
— Хорошо. А дракон?
Алисия посмотрела на поле, где у кромки уже был виден серебристо-серый Змай.
— Дракон в славянской традиции — существо сложное. Он может быть страшным, но он не сводится к чудовищу. Он связан с силой, небом, огнём, испытанием, границей между человеческим и мифическим. Здесь дракон — знак того, что команда Человечества выходит за пределы обычного турнира.
— Но позвольте, — сказал Василий. — Команда называется сборной Человечества. А форма у них странная, символ дракона, тренер Наташа явно сербского происхождения, капитан аргентинец, половина состава из Бангладеш, защитник из Венеции… Это, конечно, ярко, но не кажется ли вам, что слово «Человечество» здесь немного громкое? Даже слишком громкое?
Алисия улыбнулась.
— Человечество никогда не выглядит полным, когда начинает что-то важное. Сначала всегда приходит небольшая группа странных людей. Потом остальные решают, смеяться над ними или идти за ними.
— Вы спасаете им престиж?
— Я объясняю их символ.
— А если они проиграют?
— Тогда символ станет трагическим. Но пока мяч не покатился, символ жив.
Василий посмотрел на поле.
— Что ж, красиво сказано. А теперь внимание: на поле выходит команда Международного валютного фонда.
И стадион изменился.
Если сборная Человечества вышла неровно, немного волнуясь, с живыми лицами, то команда Международного валютного фонда появилась как делегация, которая случайно попала на газон по пути к закрытому заседанию.
Первыми вышли защитники.
Это были высокие, сухие юристы в идеально выглаженной форме тёмно-серого цвета. На их рукавах блестели маленькие печати, сноски, пункты договоров и почти невидимые звёздочки, после которых обычно начиналась катастрофа. Они двигались синхронно, как люди, которые с детства тренировались не бегать, а находить лазейки.
Один защитник поправил воротник и сразу начал спорить с боковым судьёй, хотя матч ещё не начался.
Другой достал из гетры маленькую папку.
Третий улыбался так, будто уже доказал, что чужой гол юридически принадлежит ему.
— Защита у них выглядит неприятно, — сказал Василий.
— Они не защищают ворота, — сказала Алисия. — Они защищают интересы.
Потом вышли полузащитники.
Они выглядели слабее. Бледные, нервные, немного запутанные в собственных схемах. Один всё время оглядывался, будто искал инструкцию. Другой нёс планшет и пытался построить график прямо на газоне. Третий несколько раз показывал партнёрам направление атаки, но каждый раз в разные стороны.
— Полузащита действительно не самая творческая, — отметил Василий.
— У них нет воображения, — сказала Алисия. — Только таблицы.
Зато атака была другой.
На поле вышли долговые проценты.
Они были быстрыми, острыми, неприятно гибкими. Их лица менялись в зависимости от угла камеры: то улыбка консультанта, то хищный оскал, то холодная маска взыскателя. За ними двигались давление, угрозы, рейтинги, отчёты и условия — каждый в своей форме, каждый с видом существа, которое никогда не забивает красиво, зато всегда появляется вовремя, когда соперник устал.