Роберто поднял руку защитникам.
Игроки из Бангладеш перестали улыбаться. Теперь они смотрели на мяч так, будто в нём заключалась судьба стран, которые слишком долго вынуждали платить за чужие решения.
Судья посмотрел на часы.
Стадион замер.
Василий почти прошептал:
— Первый матч начинается.
Алисия добавила:
— И, кажется, сегодня мяч будет тяжелее обычного.
Свисток.
Игрок Международного валютного фонда коснулся мяча.
И матч начался.
Глава 7. Пенальти бедной страны
Перед самым началом матча на огромных экранах стадиона снова появилось лицо президента страны-хозяйки.
Рядом с ним стоял Президент футбола. Он улыбался так напряжённо, будто улыбка была частью контракта, а контракт уже начал гореть у него в руках.
Стадион зашумел.
Камеры поднялись над полем, выхватывая пастельно-зелёную форму сборной Человечества, серые лица команды МВФ, серебристого Змая у скамейки запасных и Наташу, сидевшую рядом с ним, неподвижную, сосредоточенную, с таким взглядом, будто она видела не просто поле, а всю несправедливость мира, собранную в одну футбольную схему.
Президент страны-хозяйки взял микрофон.
— Дорогие зрители! — произнёс он. — Сегодня вы увидите, что бывает, когда кто-то бросает вызов тем, кто умеет управлять миром.
Толпа загудела.
Он поднял руку, требуя тишины.
— Эти глупцы решили, что могут перехитрить нас. Они решили, что красивая речь, дракон и несколько бедных романтиков способны изменить порядок вещей. Но у них ничего не выйдет.
Президент футбола закивал, хотя было видно, что ему не нравится слово «дракон», особенно когда дракон находится рядом со скамейкой запасных и смотрит прямо в камеру.
Президент страны-хозяйки продолжил:
— Мы даём им последнюю возможность раскаяться прямо сейчас. Пусть откажутся от матча, признают поражение и попросят прощения у тех, кого они оскорбили своим спектаклем.
На стадионе поднялся свист.
Но уже не тот свист, которого ожидали в ложе.
Сначала он был разрозненным. Потом всё громче. Потом к нему добавились крики.
Наташа медленно поднялась со скамейки.
Один из помощников подбежал к ней с микрофоном, сам не понимая, почему вообще это делает. Возможно, потому что камера уже смотрела на неё. Возможно, потому что весь мир ждал её ответа. А возможно, потому что в такие моменты даже люди с бейджами начинают подчиняться не инструкции, а истории.
Наташа взяла микрофон.
Она посмотрела на ложу.
— Я чувствую страх в ваших глазах, хозяева мира.
Стадион взорвался.
— Наташа! Наташа! Наташа!
Крик прокатился по трибунам, ударился о крышу стадиона, вернулся на поле и стал ещё сильнее.
— Наташа! Наташа!
Где-то на верхнем ярусе кто-то крикнул:
— Да здравствует королева вызова!
И толпа подхватила:
— Королева вызова! Королева вызова!
Президент страны-хозяйки побледнел от ярости.
Президент футбола тихо сказал:
— Это плохо для контроля мероприятия.
Женщина в сером костюме, сидевшая в ложе ФАФИ, посмотрела на планшет с продажами и спокойно ответила:
— Это прекрасно для продаж.
На поле судья, всё ещё стараясь делать вид, что перед ним обычный матч, поднял свисток.
— Let them play! — крикнул кто-то с трибун.
И неожиданно весь стадион начал скандировать:
— Пусть играют! Пусть играют! Пусть играют!
Судья вздохнул, посмотрел на часы и дал сигнал.
Первый тайм начался.
Команда МВФ разыграла мяч холодно и точно.
Это не был красивый футбол. Не было вдохновения, не было радости, не было неожиданной лёгкости. Их игра напоминала заседание, которое превратилось в атаку. Передачи шли коротко, сухо, без любви к мячу. Каждый пас будто сопровождался невидимой сноской. Каждый рывок выглядел как пункт договора. Каждый взгляд говорил: «Мы не обязаны играть красиво, если можем заставить вас играть по нашим условиям».
Сборная Человечества ответила иначе.
Игроки из Бангладеш были быстры.
Очень быстры.
Они не боялись мяча. Они принимали его смело, разгоняли атаки, менялись местами, находили свободные зоны. Пастельно-зелёная форма мелькала по полю, как молодая трава после дождя. Роберто держал защиту спокойно и уверенно. Луис стоял в воротах, согнув колени, с драконьим знаком на бордовом вратарском свитере, и пытался не думать о том самом счёте три-ноль из своей давней футбольной раны.
Наташа стояла у бровки.
Она больше не сидела.
Она уже командовала.