— Please, stay in your technical area.
— Техническая зона? — Наташа показала на поле. — Мы играем вдесятером, а МВФ теперь играет вдвенадцатером!
Судья нахмурился.
— Coach, calm down.
— Нет! Это не футбол! Это колониальная бухгалтерия в бутсах!
Судья достал жёлтую карточку.
Показал Наташе.
Трибуны заревели.
Наташа застыла.
На мгновение казалось, что даже Змай перестал дышать.
Потом она медленно повернулась к судье.
— Продажные, — сказала она.
Судья сделал вид, что не понял.
Наташа сказала громче:
— Продажные! Рабы колониального порядка!
Роберто на поле тихо пробормотал:
— Сейчас ей дадут красную.
Луис из ворот крикнул:
— Наташа, осторожно!
Она услышала.
Но не отступила.
Судья, однако, только поджал губы. Возможно, он понял, что выгнать Наташу со стадиона, где весь мир скандирует её имя, — это не судейское решение, а самоубийство в прямом эфире.
Он указал продолжать игру.
МВФ снова пошёл вперёд.
И на этот раз их самый быстрый игрок получил мяч в центре поля.
Он был похож не на человека, а на срочный пункт договора, написанный мелким шрифтом. Тонкий, резкий, скользкий, он промчался мимо полузащитников сборной Человечества так, будто они читали его слишком поздно.
— Остановите его! — крикнула Наташа.
Змай у скамейки запасных поднялся на лапы.
Серебристые крылья дрогнули. По чешуе прошла волна света. Его глаза загорелись так, что ближайшие запасные игроки инстинктивно отодвинулись.
Он наблюдал за происходящим с яростью, которая уже не помещалась в теле дракона.
— Нельзя, — тихо сказала Бонбиби, стоявшая рядом с тигром Багха Даршаном. — Это их поле.
Змай глухо зарычал.
— Они играют не по чести.
— Тогда люди должны научиться отвечать сами.
Тигр Багха Даршан медленно моргнул, как будто соглашался.
На поле быстрый игрок МВФ уже прошёл центр.
Роберто вышел ему навстречу.
— Давай, — прошептал Луис.
Роберто попытался закрыть коридор, как учил других. Но форвард МВФ сделал ложное движение, будто предлагал компромисс, потом резко ушёл в сторону, будто компромисс оказался ловушкой.
Роберто не успел.
— Прости, Луис! — крикнул он, разворачиваясь.
Форвард МВФ вышел один на один.
Луис сорвался с линии ворот.
Он видел мяч. Видел ноги соперника. Видел серую форму. Видел улыбку, которая уже праздновала гол. Времени думать не было.
Только инстинкт.
Луис бросился в подкат.
Он выбил не мяч.
Он сбил форварда.
Тот красиво взлетел, упал, перекатился по траве и сразу схватился за ногу так драматично, будто его атаковал не вратарь, а историческая несправедливость.
Свисток.
Пенальти.
Стадион взревел.
Судья подбежал к Луису и показал жёлтую карточку.
Луис поднялся с травы, тяжело дыша.
Роберто подошёл к нему.
— Это был чистый пенальти.
— Знаю.
— И жёлтая заслуженная.
— Знаю.
— Тогда зачем?
Луис посмотрел на него.
— Это была единственная альтернатива.
Роберто хотел возразить, но не смог.
Потому что знал: если бы Луис не сбил нападающего, счёт уже был бы один-ноль.
Игрок МВФ поднялся с газона и взял мяч.
Он был уверен.
Слишком уверен.
Он поставил мяч на точку, отошёл на несколько шагов и посмотрел на Луиса. Потом улыбнулся.
— Что чувствуешь, когда ты из бедной страны? — спросил он.
Луис стоял на линии ворот.
Молчал.
Форвард продолжил:
— Жалкий, да? Что чувствуешь, когда половина твоего народа умирает от голода, а ты всё равно стоишь здесь и изображаешь героя?
Слова ударили сильнее, чем мяч мог ударить в грудь.
На мгновение Луис почувствовал, как внутри поднимается горячая, слепая ярость.
Роберто сразу понял.
— Луис! — крикнул он. — Сконцентрируйся! Не слушай его!
Форвард МВФ усмехнулся.
— Слушай. Пусть болит.
Луис сжал кулаки в перчатках.
Он посмотрел не на соперника.
На мяч.
Только на мяч.
Трибуны шумели.
Наташа стояла у скамейки, не двигаясь. Её лицо было бледным от гнева.
Змай рычал так тихо, что звук скорее чувствовался в костях, чем слышался ушами.
Судья дал свисток.
Форвард разбежался.
Удар был страшный.
Мяч полетел мощно, резко, почти без вращения.
В левый от Луиса угол.
Но рука Луиса поднялась вправо — по собственному инстинкту, до мысли, до страха, до воспоминаний о трёх пропущенных мячах.
И в тот же миг он понял: мяч подкрутился.