— Не обращай внимания, Луис.
— Он дурак.
— Сейчас не время для этой ерунды.
— Тренер есть тренер.
Но дурак уже успел заразить ещё троих. Они переглянулись, что-то быстро обсудили между собой, потом один из них поднялся.
— Мы не будем играть под руководством женщины.
— Тогда вы не будете играть вообще, — сказала Наташа.
Голос её был настолько спокойным, что от этого становилось ещё страшнее.
Четверо ушли.
Просто так.
Во втором тайме.
Из сборной Человечества.
Дверь закрылась за ними, и команда стала ещё меньше.
— Прекрасно, — пробормотал Роберто. — Только этого нам и не хватало.
Луис тяжело выдохнул.
— Значит, будем играть меньшим числом.
Но в этот самый момент из коридора послышались два голоса:
— Можно к вам?
Все обернулись.
В дверях стояли двое.
Один — тёмноволосый, живой, быстрый даже в самой обычной стойке, с лицом человека, который либо сейчас улыбнётся, либо через секунду уже убежит в атаку. Второй — крепче, светлее, с ясным взглядом и добродушной, но очень твёрдой энергией.
Роберто сразу просиял.
— Эй, друзья!
Он шагнул к ним первым.
— Луис, Наташа, познакомьтесь. Это мои друзья из других приключений. Алессио. И Франко.
— Я случайно узнал об этом матче, — сказал Алессио. — И подумал: раз Италия опять не участвует в чемпионате мира, почему бы нам не сыграть за вашу сборную?
— Да, — подхватил Франко. — Нам очень хочется доказать, что вместе можно победить зло.
Наташа посмотрела на них внимательно.
— Это не просто зло, — сказала она. — Это одно из воплощений мирового зла. Если вы готовы играть и принять последствия — и победы, и поражения, — тогда выходите на поле.
Алессио и Франко переглянулись.
Роберто решил разрядить напряжение:
— Ребята, у нас вообще-то лучший тренер в мире. С такой женщиной мы точно выиграем!
Алессио усмехнулся.
Франко выпрямился.
— Тогда решено. Мы в деле.
— Алессио и я будем в атаке, — добавил Франко.
— Отлично, — сказала Наташа. — Тогда по местам. И помните: это не матч для красивых поз. Это матч на выживание.
— Мы поняли, — сказал Алессио.
— Тогда идём, — скомандовала Наташа.
Они вышли на второй тайм уже другими.
Не идеальными.
Не полными.
Но снова собранными.
Как только игра возобновилась, МВФ показал, что и у них в запасе есть ещё сюрпризы.
Судья подал сигнал, игрок МВФ поставил мяч на центр — и Роберто сразу нахмурился.
— Это не тот мяч, — сказал он.
Капитан МВФ, долговой процент с улыбкой хищника, ответил почти ласково:
— По просьбе нашей стороны мяч был заменён. Более современная модель.
Роберто подошёл ближе.
— Что это за фокусы?
Капитан рассмеялся.
— Это мяч внешнего долга бедных стран.
Луис, уже стоявший в воротах, крикнул:
— Что это вообще значит?
Капитан МВФ подкинул мяч носком бутсы.
— Это значит, что каждый, кто прикоснётся к нему, почувствует, каково это — нести чужое бремя.
Свисток.
И игра пошла.
Почти сразу стало ясно: он не шутил.
Когда игрок сборной Человечества принимал мяч, лицо его искажалось. В ступне будто вспыхивала боль. Мяч становился тяжёлым, злым, неудобным. Его было трудно остановить, трудно вести, трудно удерживать под контролем.
— Что за дрянь?! — крикнул один из игроков.
— Играйте! — ответила Наташа. — Терпите!
Но МВФ уже воспользовался преимуществом.
Капитан серой команды перехватил мяч, сделал несколько быстрых шагов и пробил издали. Луис бросился к нему, но когда коснулся мяча, по ладоням будто ударило током чужой нищеты, чужих обязательств, чужой удавки на шее мира.
Он не смог удержать.
Мяч выскользнул.
Ударился о землю.
И влетел в сетку.
Гол.
На табло загорелось:
Человечество 0–1 МВФ
Стадион загудел.
В ложах ФАФИ кто-то захлопал слишком рано. Президент футбола даже позволил себе сдержанную улыбку. Президент страны-хозяйки что-то довольно сказал своему соседу.
Но на поле Луис уже поднялся и быстро повернулся к своим.
— Собрались! — крикнул он. — Да, это больно. Но думайте о победе. Не о боли — о победе!
Роберто кивнул.
— Он прав! Терпим и играем!
Алессио, только что вступивший в матч, опустил голову, будто прислушиваясь к самому полю. Потом резко пошёл в прессинг.
МВФ попытался провести привычную сухую комбинацию, но Алессио был совсем другого типа. Он двигался молниеносно. Скользил между соперниками. Просачивался в щели, которых будто не существовало. Его ноги работали так быстро, что даже Василий в комментаторской кабине почти закричал: