Роберто шагнул навстречу.
— Сюда! — крикнул он. — Попробуй пройти меня!
Король Голодных Цен усмехнулся.
Он слегка толкнул Роберто плечом.
Совсем слегка.
Но Роберто вдруг побледнел так, словно из него выкачали всю кровь. Его лицо исказилось от боли, ноги подкосились, и он упал на газон.
— Роберто! — крикнул Луис.
Но нападающий уже бил.
Удар получился сильным и низким.
Луис бросился влево и отбил мяч обеими руками. Но в момент касания он почувствовал такую боль, будто ему в ладони вложили не футбольный мяч, а голод целого города.
Пустой желудок.
Слабость.
Головокружение.
Крик ребёнка.
Очередь за хлебом.
Чужая земля, проданная за долги.
Луис стиснул зубы, но удержать мяч не смог.
Отскок.
Первым к мячу снова успел Король Голодных Цен.
Он ворвался в штрафную.
Луис поднялся, шатаясь, и выбежал ему навстречу.
— Нет! — крикнула Наташа.
Король Голодных Цен не стал бить сразу.
Он улыбнулся.
И почти нежно коснулся пальцем груди Луиса.
Вратарь сборной Человечества рухнул на землю, как подкошенный.
— Луис! — закричала Наташа.
Нападающий Продовольственной империи размахнулся и ударил с жестокой силой.
Мяч влетел в пустые ворота.
Гол.
На табло вспыхнуло:
Человечество 0–1 Продовольственная империя
Стадион загудел от возмущения.
Василий вскочил со своего места.
— Это гол! Продовольственная империя открывает счёт! Но, честно говоря, я не понимаю, что происходит на поле. Луис упал после лёгкого касания. Роберто упал после лёгкого толчка. Полузащитники сборной Человечества просто не могут стоять на ногах!
Алисия говорила тише, но её голос стал холоднее.
— Это не футбол. Это демонстрация власти.
— Судья молчит.
— Потому что формально почти ничего не было. Они не бьют. Они касаются.
— Но эти касания ломают игроков.
— Именно.
Наташа уже была у линии поля.
— Это нарушение! — закричала она. — Вы все видели! Он коснулся Луиса, и Луис упал!
Судья подбежал к ней.
— Мисс Наташа, calm down.
— Не говорите мне успокоиться!
— Если вы продолжите протестовать, я покажу вам жёлтую карточку.
Наташа посмотрела на него так, что на секунду даже судья сделал шаг назад.
— Вы видите, что происходит?
— Я вижу матч.
— Нет. Вы видите преступление и называете его матчем.
Судья поднял руку к карману.
— Последнее предупреждение.
Наташа замолчала.
Но только потому, что сзади к ней подошла Бонбиби.
— Я понимаю, что они делают, — сказала она тихо.
Наташа резко повернулась.
— Что?
Бонбиби смотрела на поле с тяжёлой печалью.
— У них особая сила. Когда они касаются человека, они заставляют его почувствовать голод. Настоящий голод. Не лёгкое желание поесть. Не усталость. А тот голод, который забирает силы, разум, гордость и надежду.
Наташа побледнела.
— Ты уже чувствовала это?
— Да, — ответила Бонбиби. — В лесах. В деревнях. В глазах людей, которых лишали земли, работы, риса, рыбы, будущего. Это древняя боль. Они научились превращать её в оружие.
Наташа сжала кулаки.
— Как ты боролась с этим?
Бонбиби посмотрела ей прямо в глаза.
— Яростью.
— Только яростью?
— Только яростью. Когда приходит голод, у человека есть два пути. Смириться и умереть тихо. Или разгневаться так, чтобы даже голод испугался.
Наташа медленно повернулась к полю.
Луис уже поднялся, но стоял тяжело. Роберто тоже встал, опираясь на колено. Лица игроков сборной Человечества были бледными.
— Значит, — сказала Наташа, — нам нужна ярость.
Бонбиби кивнула.
— Но не слепая. Живая. Та, которая защищает жизнь.
Матч продолжился.
Продовольственная империя теперь играла ещё наглее. Они поняли, что их касания парализуют соперника, и начали использовать это постоянно. Барон Пшеницы толкал плечом. Плантатор Пальмового Масла проводил ладонью по руке. Логистический Удав ставил корпус так, чтобы соперник обязательно его задевал.
Игроки сборной Человечества старались держаться на расстоянии, но это было почти невозможно.
Король Голодных Цен снова получил мяч.
Роберто бросился к нему, но теперь не стал ждать толчка. Он сам пошёл в подкат и сбил нападающего с ног.
Свисток.
Стадион застонал.
Судья указал на штрафной.
— Нарушение! Опасная позиция!
Роберто поднялся.
— Он бы снова всех уронил!
Судья даже не стал слушать.
У мяча встал Принц Искусственного Дефицита.