Сборная Человечества победила.
На этот раз стадион взорвался сразу.
Люди кричали имена всех игроков.
— Луис!
— Роберто!
— Франко!
— Алессио!
— Наим!
— Бангладеш!
— Человечество!
Команда обнималась на поле. Луис поднял над головой свою перчатку, ту самую, которая спасла ворота. Роберто смеялся. Франко едва стоял на ногах от усталости, но улыбался так, будто впервые в жизни понял, зачем вообще нужен футбол.
А потом стадион снова начал скандировать отдельно:
— Наташа! Наташа! Наташа!
И вслед за этим:
— Пусть говорит!
— Пусть говорит!
— Пусть говорит!
В ложе Президент футбола сжал зубы.
— Нет.
Помощник осторожно наклонился к нему.
— Сэр…
— Я сказал нет.
— Сэр, рейтинги снова растут.
Президент футбола медленно повернул голову.
— Насколько?
Помощник показал планшет.
Президент футбола побледнел.
— Это ошибка.
— Нет, сэр. Рекорд. Абсолютный рекорд. Если мы продолжим в таком темпе, мы станем богаче некоторых европейских государств.
— Маленьких?
— Уже не только маленьких.
Президент футбола закрыл глаза.
— Дайте ей микрофон.
— Сэр?
— Дайте ей микрофон, пока она не начала говорить без него. Так хотя бы реклама останется в кадре.
Наташе принесли микрофон.
Она вышла к центру поля.
Команда Продовольственной империи стояла рядом, мрачная, тяжёлая, побеждённая. Ненасытный негодяй уже пытался незаметно отойти к тоннелю, но Змай просто повернул к нему голову, и тот сразу передумал.
Наташа подняла руку.
Стадион стих.
— Мы победили, — сказала она. — Но это не только наша победа. Это победа каждого человека, который когда-либо слышал, что еды “не хватает”, хотя склады были полны. Каждого крестьянина, у которого отняли землю. Каждой семьи, которой продавали яд под видом прогресса. Каждого народа, которому говорили: “платите или голодайте”.
Трибуны ответили гулом.
Наташа повернулась к игрокам Продовольственной империи.
— А теперь слушайте меня, корпорации голода. Верните землю крестьянам. Ваш бизнес на спекуляции закончился. Ваше право искусственно повышать цены закончилось. Ваше право превращать хлеб в оружие закончилось.
Она сделала паузу.
— Отныне производство еды будет контролироваться народами, мелкими производителями и потребителями. Не биржевыми паразитами. Не монополиями. Не теми, кто видит в голоде рынок.
Стадион взорвался.
— Наташа! Наташа! Наташа!
Луис тем временем подошёл к Королю Голодных Цену. В руках у него был лист бумаги, который кто-то из помощников сборной Человечества успел подготовить. Роберто стоял рядом. Франко и Алессио тоже подошли ближе.
— Подписывай, — сказал Луис.
Капитан Продовольственной империи посмотрел на него с ненавистью.
— Ты не имеешь права.
Луис наклонился к нему.
— Я вратарь. У меня вообще мало прав. Но сегодня я отбил голодную планету одной перчаткой, так что не испытывай моё терпение.
Роберто добавил:
— Подписывай.
Король Голодных Цен посмотрел на Змая.
Змай улыбнулся.
Это была плохая новость.
Капитан Продовольственной империи взял ручку и подписал декларацию о капитуляции: о возврате земель, украденных у крестьян в Америке и Африке; о передаче компенсаций общинам; о прекращении спекуляции продуктами первой необходимости; о раскрытии всех скрытых запасов и цепочек поставок.
Когда он поставил подпись, стадион снова взорвался.
В этот момент камеры показали разные уголки мира.
В одной африканской деревне люди смотрели матч на старом телевизоре, который стоял прямо на улице. Среди них были те самые представители, которые сначала не захотели присоединиться к Луису. Тогда они решили, что не могут доверять очередному человеку, пришедшему говорить от имени человечества.
Теперь они смотрели молча.
Один из них, высокий мужчина в светлой рубашке, медленно поднялся.
— Мы ошиблись, — сказал он.
Рядом с ним женщина с ярким платком кивнула.
— Они не пришли командовать. Они действительно играют против тех, кто нас душит.
Третий мужчина сжал кулак.
— Мы должны играть.
Кто-то из толпы переспросил:
— Играть?
— Да, — сказал он. — Мы должны помочь им.
На площади наступила тишина.
Потом кто-то крикнул:
— Да!
Другой подхватил:
— Да!
И уже через секунду вся площадь кричала хором:
— Да! Да! Да!
На стадионе Наташа продолжала говорить.