Потом медленно сказала:
— Ты понимаешь, как это звучит?
— Как безумие.
— Да.
— Но хорошее безумие.
Она отвернулась к окну. За стеклом темнел город. Внизу, во дворе, кто-то снова ударил по мячу. Раздался короткий крик, потом смех.
Наташа закрыла глаза.
Луис ждал.
Когда она снова повернулась, в её взгляде всё ещё была обида. Но рядом с ней появилось что-то другое. Не прощение — ещё нет. Скорее искра интереса. Та самая искра, из которой иногда начинались пожары.
— И как ты собираешься участвовать в чемпионате мира? — спросила она.
Луис улыбнулся.
— Сначала нам нужна команда.
— Команда?
— Команда народов мира.
Наташа медленно покачала головой.
— Ты невозможен.
— Знаю.
— И опасен.
— Иногда.
— И совершенно безумен.
— Только когда ты права.
На этот раз она почти улыбнулась, но тут же спрятала улыбку.
— Не думай, что я тебя простила.
— Я не думаю.
— И не думай, что это будет игра.
Луис посмотрел на открытый ноутбук, потом на мяч во дворе, потом снова на Наташу.
— Нет, — сказал он. — Это будет не игра.
За окном поднялся ветер.
Лёгкий, почти незаметный. Он прошёл по улице, качнул ветви деревьев, коснулся занавески у открытой балконной двери. Где-то очень далеко, за городом, за облаками, будто отозвалось низкое глухое эхо.
Наташа услышала его тоже.
Она медленно повернула голову к тёмному небу.
— Это был гром? — спросила она.
Луис подошёл ближе.
— Может быть.
Но оба знали: это был не гром.
Где-то в высоте просыпался Змай.
И история, начавшаяся с обычной новости в интернете, уже переставала быть обычной.
Глава 2. Цветовой тест
Америка встретила их не небоскрёбами, не запахом жареного кофе, а очередью.
Очередь начиналась сразу после выхода из самолёта и тянулась так далеко, что казалась частью архитектуры аэропорта. Люди стояли между металлическими стойками, медленно продвигались вперёд, перекладывали сумки из одной руки в другую, доставали паспорта, снова убирали паспорта, вздыхали, смотрели на электронные табло и пытались понять, почему слово «добро пожаловать» здесь звучит как издевательство.
Наташа шла спокойно. На ней было её белое платье с традиционной вышивкой, золотая плетёная лента в тёмных волосах и такое выражение лица, будто она прибыла не в чужую страну, а на совет князей, где ей ещё только предстоит решить, кого можно помиловать.
Луис, напротив, озирался с живым любопытством. На нём была бордовая рубашка, бежевые брюки и часы с чёрным ремешком. Он держал паспорт в руке и старался выглядеть уверенно, хотя в глубине души ему казалось, что любой аэропорт мира устроен по одному принципу: сначала человеку напоминают, что он свободен, а потом просят снять ремень.
— Всё будет нормально, — сказал он Наташе.
— Почему ты говоришь это таким голосом, будто сам в это не веришь?
— Потому что я оптимист с опытом.
Наташа посмотрела на длинную очередь.
— Это не граница. Это ритуал унижения.
— Ну, технически это паспортный контроль.
— Технически всякая глупость звучит приличнее.
Они продвинулись ещё на несколько шагов.
Вокруг висели плакаты: улыбающиеся семьи, сверкающие стадионы, футболисты с поднятыми руками, слоганы о гостеприимстве и единстве мира. Всё было яркое, дорогое, сияющее. Даже мусорные урны выглядели так, будто прошли корпоративный тренинг по дружелюбию.
А за стойками сидели люди с лицами, на которых гостеприимство заканчивалось ровно там, где начиналась инструкция.
Когда подошла их очередь, агент пограничной службы взял паспорт Наташи, провёл его через сканер и вдруг застыл.
На экране что-то мигнуло красным.
Луис заметил это первым.
— Это плохой красный или просто декоративный?
Агент не ответил. Он поднял глаза на Наташу, потом снова посмотрел в монитор.
— Мэм, пройдёмте с нами.
Наташа даже не моргнула.
— Причина?
Агент произнёс это таким тоном, будто не он придумал мир, но ему всё равно было приятно быть его маленьким винтиком:
— Ваше имя находится в специальном списке.
— В каком списке?
— В списке лиц, представляющих потенциальную угрозу интересам стабильности.
Луис наклонился ближе.
— Подождите. У вас это так прямо и написано?
Агент кашлянул.
— Внутренний код классификации.
Наташа слегка прищурилась.
— Значит, я в списке санкционированных?
— В списке лиц, находящихся под повышенным наблюдением.