Наташа смотрела внимательно.
— Ты футболистка?
— Да.
— Профессиональная?
Хуана усмехнулась.
— Нет. У нас не всегда спрашивают, профессиональная ли ты. Иногда спрашивают, есть ли у тебя время играть после работы.
Роберто тихо сказал Луису:
— Мне уже нравится.
Наташа продолжала:
— Почему мы должны тебе доверять?
Хуана не обиделась.
— Не должны. Я бы на вашем месте тоже не доверяла. Слишком много людей хотят стать героями рядом с чужой победой. Но я пришла не за славой.
— Тогда за чем?
Хуана подняла потрёпанный мяч.
— За шансом ударить по тем, кто привык, что по ним никто не бьёт.
Она положила мяч на центр поля.
— Можно?
Наташа прищурилась.
— Что ты хочешь сделать?
— Показать.
Луис машинально вернулся в ворота.
— Эй, я вообще-то не готов.
— А жизнь предупреждает? — спросила Хуана.
Луис остановился.
— Ладно.
Хуана отошла на несколько шагов.
Мяч лежал ровно в центре поля.
Все смотрели.
Алессио шепнул Франко:
— С центра она не забьёт.
Франко ответил:
— После перчатки Луиса я уже не делаю таких заявлений.
Хуана разбежалась.
Ударила.
Удар был не просто сильным. В нём было что-то дикое, прямое, народное. Мяч полетел высоко, потом резко начал опускаться. Луис прыгнул назад, вытянул руку, но понял, что не достанет.
Мяч ударился о перекладину, от неё — вниз, за линию ворот, и вылетел обратно в поле.
Все замерли.
Луис повернулся к сетке.
Потом к Хуане.
— Серьёзно?
Хуана пожала плечами.
— Я предупреждала, что хочу ударить.
Роберто присвистнул.
— С центра поля.
Алессио тихо сказал:
— Я передумал. Я больше не самый эстетически опасный.
Франко засмеялся.
Луис подошёл к Наташе.
— Очень сильно.
Наташа смотрела на Хуану уже иначе.
— Ты понимаешь, что это не просто команда? — спросила она. — Это не клуб. Не сборная страны. Это сборная Человечества. Здесь нельзя играть ради себя.
— Я понимаю.
— Если выйдешь на поле, будешь играть не против футболистов. Будешь играть против мирового зла.
— Я всю жизнь против него играю. Просто раньше без формы.
Наташа медленно кивнула.
— Хорошо. Наша сборная должна быть сборной Человечества. Значит, хорошо, что ты здесь.
Хуана впервые улыбнулась.
— Тогда я в команде?
— Пока на просмотре, — сказала Наташа. — Но после такого удара — на очень хорошем просмотре.
Луис поднял руку.
— Я голосую за то, чтобы не злить её.
— Мудро, — сказал Роберто.
Змай фыркнул так, будто согласился.
В это же время в роскошной ложе главного стадиона проходило совсем другое совещание.
Президент футбола сидел перед огромным экраном, на котором менялись графики, цифры, карты трансляций, продажи билетов, подписки, рекламные контракты и скорость распространения имени Наташи в мировых сетях.
Рядом с ним сидел президент страны-хозяйки — массивный, самодовольный, с жёлтой причёской и выражением лица существа, которое привыкло путать власть с собственным отражением.
На столе стояли напитки, дорогая еда и маленькая модель серебристо-серого дракона, которую кто-то уже предлагал выпустить как официальный сувенир.
— Я должен признать, — сказал президент страны-хозяйки, — сначала я хотел посадить их всех в тюрьму.
— Мы все хотели, — устало ответил Президент футбола.
— Но теперь…
Он посмотрел на экран.
Там была цифра продаж.
Президент страны-хозяйки медленно улыбнулся.
— Теперь это прекрасная новая торговая единица.
Президент футбола поморщился.
— Не называйте её так вслух.
— Почему? Это же правда. Наташа продаётся. Луис продаётся. Дракон продаётся. Их бунт продаётся. Даже их ненависть к нам продаётся.
Женщина в сером костюме, сидевшая чуть дальше, спокойно заметила:
— Их ненависть к вам продаётся лучше, чем ваша любовь к себе.
Президент страны-хозяйки не понял, но на всякий случай нахмурился.
На экране появился новый отчёт.
Помощник вбежал в ложу едва переводя дух.
— Сэр! Продажи формы сборной Человечества за последнюю неделю вышли на первое место.
Президент футбола резко повернулся.
— Первое место среди команд турнира?
— Нет, сэр. Среди всей спортивной одежды на платформе.