— А защита? — спросила Хуана.
— Цензор, Редактор повестки, Фактчекер по заказу и Владелец платформы. Их задача — не дать пройти правде. Они будут блокировать не только мяч, но и саму возможность увидеть поле таким, какое оно есть.
Луис посмотрел на схему.
— А вратарь?
Наташа чуть помедлила.
— Главный редактор реальности.
В команде стало тихо.
— Звучит неприятно, — сказал Роберто.
— Он будет ловить не только удары, — объяснила Наташа. — Он будет ловить смысл удара. Даже если мы пробьём хорошо, он попытается представить это как ошибку, случайность или угрозу миру.
Франко медленно кивнул.
— Значит, нам нужен другой план.
— Да, — сказала Наташа. — Мы меняем схему. Роберто остаётся центральным защитником и не бросается вперёд без необходимости. Хуана будет в центре поля, но ближе к обороне: она должна ломать их ритм и не позволять Алгоритму управлять темпом. Алессио опускается чуть глубже, чтобы связывать полузащиту и атаку. Франко остаётся впереди, но не должен поддаваться на провокации. Если Скандал или Ненависть начнут тянуть вас в личную дуэль, вы уходите в пас.
Алессио вздохнул.
— То есть меньше красоты?
— Меньше самолюбования, — ответила Наташа. — Красоту оставь там, где она помогает команде.
— Это уже почти философия.
— Это футбол против пропаганды.
Луис посмотрел на игроков.
— Главное — не верить в их шум. Они будут кричать, что мы проигрываем, даже если счёт будет в нашу пользу. Они будут говорить, что нас освистывают, даже если трибуны будут нас поддерживать. Они будут повторять ложь так часто, что на десятой минуте она начнёт казаться кому-то правдой.
— Как защищаться от этого? — спросил Наим.
Наташа ответила сразу:
— Смотреть друг на друга. Не на экраны, не на лозунги, не на лица в камерах. На партнёров. На мяч. На поле. Правда в этом матче будет не в словах, а в игре.
Хуана поднялась с мяча.
— Тогда надо тренироваться без шума.
— Нет, — сказала Наташа. — Наоборот. Надо тренироваться в шуме.
Через десять минут на тренировочном поле включили огромные динамики. Из них посыпались голоса, крики, фальшивые новости, обвинения, рекламные лозунги и насмешки. Один голос повторял, что сборная Человечества разваливается. Другой уверял, что Луис куплен врагами. Третий говорил, что Наташа опасна, потому что слишком красива для честной политики. Четвёртый объяснял, что Бангладеш не имеет права учить мир справедливости. Пятый кричал, что Хуана — случайная авантюристка.
Наим не выдержал первым.
— Выключите эту мерзость!
— Нет, — сказала Наташа. — Играем.
Тренировка получилась тяжёлой. Мяч терялся в шуме. Игроки ошибались, злились, спорили. Алессио дважды попытался доказать невидимым голосам, что он не самовлюблённый. Франко потерял концентрацию после фразы о том, что его голы случайны. Роберто едва не выбил мяч в сторону динамика.
Только Луис стоял в воротах и молчал.
Наташа заметила это.
После тренировки, когда остальные ушли пить воду, она подошла к нему.
— Ты слишком тихий.
Луис снял перчатки и посмотрел на поле.
— Я думаю.
— Это опасно.
— Знаю.
Она улыбнулась, но улыбка быстро исчезла. Луис выглядел уставшим не телом, а чем-то глубже.
— Что с тобой? — спросила она.
Он долго молчал, потом сказал:
— Они опасны, потому что могут забрать у нас людей. Не мяч. Не счёт. Людей. Представь, что завтра трибуны начнут нам верить меньше. Представь, что они начнут сомневаться в тебе. Что они будут слушать не твой голос, а их объяснения твоего голоса.
Наташа посмотрела на пустые трибуны тренировочного поля.
— Я думала об этом.
— Я знаю. Поэтому мне страшно.
— Тебе?
— Да, мне. Я могу отбить мяч. Иногда даже перчаткой, если очень надо. Но как отбить ложь, которую повторяют миллионы экранов?
Наташа подошла ближе.
— Правдой.
— А если правда звучит тише?
— Тогда мы должны жить так, чтобы её было видно.
Он посмотрел на неё, и в его взгляде появилась неожидання мягкость. На несколько секунд исчезли стадион, ФАФИ, соперники, камеры и весь этот безумный турнир. Остались только они двое у края поля, как будто это снова была их обычная жизнь до драконов, президентов и матчей против мировых империй.
Луис тихо сказал:
— Мы давно этого не делали.
— Чего?
Он протянул руки.
Наташа поняла сразу.
Они обнялись. Не как герои перед камерами, не как тренер и капитан, а просто как двое людей, которые слишком долго держались на силе воли и вдруг вспомнили, что они есть друг у друга.