Василий понизил голос.
— На поле выходит Сборная Крупных СМИ. И, признаюсь, мне не нравится их уверенность.
Алисия смотрела на их капитана.
— Они уверены не потому, что умеют играть лучше. Они уверены потому, что привыкли объяснять любое поражение как победу.
Луис стоял у центра поля и смотрел на капитана соперников.
Ненависть улыбнулся ему.
— После сегодняшнего матча, — сказал он тихо, — люди будут помнить не то, что ты сделал. А то, что мы скажем, что ты сделал.
Луис не отвёл взгляда.
— Тогда нам придётся сыграть так, чтобы даже вы не смогли это испортить.
Наташа стояла у бровки. Змай поднял голову рядом с ней. Трибуны шумели. Камеры смотрели. Экраны мигали. Судья готовился к жеребьёвке.
И где-то в этом шуме, между правдой и её отражением, начинался матч против тех, кто умел заставить людей любить собственные цепи.
Глава 14. Пенальти против лжи
К моменту начала матча против Сборной Крупных СМИ стадион уже изменился. Ещё несколько дней назад трибуны встречали сборную Человечества почти единодушно: люди вставали, кричали имена Луиса, Наташи, Роберто, Франко, Алессио, Хуаны и игроков из Бангладеш. Они верили, что на поле выходит команда, которая сражается не только за счёт на табло, но и за право обычных людей смотреть в лицо тем, кто привык управлять миром из лож, кабинетов и закрытых советов.
Теперь в этом единодушии появилась трещина. За последние сутки крупные СМИ сделали то, что умели лучше всего: они не ударили никого кулаком, не перекрыли поставки еды, не заставили футболки душить игроков, но наполнили воздух подозрением. На огромных экранах, в телефонах, в новостных лентах, в коротких видео, в аналитических передачах и в бесконечных комментариях повторялись одни и те же мысли: Наташа слишком опасна, Луис слишком радикален, сборная Человечества хочет разрушить порядок, Змай является не символом свободы, а угрозой безопасности.
Миллионы людей не поверили этой кампании. Они уже видели достаточно, чтобы понимать, как выглядит настоящая ложь. Но были и другие: те, кто устал думать, кто привык доверять знакомому голосу диктора, кому легче было поверить, что сильные мира сего всё-таки знают лучше. Поэтому, когда сборная Человечества вышла на поле, стадион встретил её громко, но впервые в этом гуле толпы появились свист и крики недовольства.
Это была не половина стадиона и даже не треть, но этого хватило, чтобы Луис услышал. Он остановился на секунду и посмотрел на трибуны. После всего, что они сделали, после побед над МВФ, Продовольственной империей и Текстильной империей, часть людей всё равно была готова поверить тем, кто объяснял их свободу как опасность.
Наташа стояла у бровки. Лицо её оставалось спокойным, но глаза стали внимательнее. Она смотрела не только на тех, кто аплодировал, но и на тех, кто свистел, потому что именно там начинался настоящий матч.
Василий в комментаторской кабине говорил медленнее обычного:
— Дорогие зрители, атмосфера сегодня действительно необычная. Сборная Человечества впервые выходит на поле не под единый восторг трибун. Мы слышим и поддержку, и свист. Кампания против этой команды, похоже, дала результат.
Алисия кивнула:
— Крупные СМИ умеют не только рассказывать о реальности. Они умеют заранее подготавливать чувства людей к нужной версии реальности.
— То есть матч начался ещё до свистка?
— Он начался вчера. Возможно, позавчера. А может быть, много лет назад.
Из противоположного тоннеля вышла Сборная Крупных СМИ. Они двигались уверенно, почти торжественно. Их чёрно-серебристая форма блестела под прожекторами, а символ раскрытого глаза на груди каждого игрока сиял так, будто сам стадион должен был смотреть на мир только через них.
Капитан Ненависть шёл впереди. Рядом с ним двигались Скандал и Паника. За ними — Алгоритм, Эксперт на зарплате и Блогер-миллионник. В защите выстраивались Цензор, Редактор повестки, Фактчекер по заказу и Владелец платформы. В воротах спокойно стоял Главный редактор реальности, человек с белыми перчатками и лицом того, кто привык заранее утверждать итог любого события.
Судья провёл жеребьёвку. Сборная Крупных СМИ получила право первого удара, и Ненависть улыбнулся Луису так, будто уже знал не только счёт, но и заголовки завтрашнего утра.