— Школы футбола?
— Да. Люди хотят, чтобы дети учились не только играть, но и понимать, против чего иногда приходится играть.
Луис сидел на траве рядом с воротами и медленно разминал плечо. После матча против Крупных СМИ усталость была не столько физической, сколько внутренней: чужие голоса будто ещё пытались найти щель в его мыслях.
— Это красиво, — сказал он, — но мы пришли сюда не для того, чтобы стать профессиональными футболистами и открыть академию имени самих себя. Наша миссия не в этом.
Роберто стоял рядом, скрестив руки на груди. После последнего матча он выглядел спокойнее и жёстче, словно телепатическая грязь, через которую он прошёл, окончательно смыла с него остатки прежней лёгкости.
— Но если мы заставили мир увидеть то, чего он не хочет видеть в обычное время, значит, мы всё делаем правильно, — сказал он. — Футбол — это редкий момент, когда человечество останавливается, перестаёт заниматься своими делами и смотрит в одну сторону. Обычно этим пользуются те, кто продаёт рекламу, гордость и иллюзии. А мы заставляем их смотреть туда, куда они смотреть не любят.
Хуана кивнула.
— На фабрики, на голод, на долги, на ложь.
— И на самих себя, — тихо добавил Наим Рахман.
Наташа посмотрела на команду и впервые за утро позволила себе лёгкую улыбку.
— Именно.
В этот момент у входа на тренировочное поле появились трое мужчин в тёмных костюмах. Они не были похожи ни на представителей ФАФИ, ни на журналистов, ни на охрану. У них не было бейджей, но охранники почему-то пропустили их без единого вопроса. Один держал тонкий кожаный портфель, второй всё время оглядывался, а третий улыбался так вежливо, будто заранее просил прощения за ту мерзость, которую собирался произнести.
Змай поднял голову. Бонбиби, сидевшая у края поля рядом с Багхой Даршаном, перестала гладить тигра. Сам тигр тоже открыл глаза.
Луис медленно встал.
— Кто это?
Наташа посмотрела на незваных гостей и ответила тихо:
— Похоже, к нам пришёл настоящий футбол.
Люди в костюмах подошли ближе. Главный из них слегка поклонился Наташе с чрезмерной учтивостью.
— Госпожа Наташа, капитан Луис, уважаемые игроки сборной Человечества. Мы не хотим отнимать у вас много времени.
— Тогда не отнимайте, — сказала Наташа.
Мужчина улыбнулся шире.
— Мы представляем группу людей, которые высоко ценят ваш талант, вашу смелость и, разумеется, ваш вклад в развитие турнира. Вы сделали невозможное: превратили чемпионат в главное событие планеты. Именно поэтому мы пришли к вам с предложением.
Луис посмотрел на портфель.
— Если там деньги, можете сразу разворачиваться.
— Не будем спешить с выводами, — мягко сказал переговорщик. — Речь идёт не о банальной покупке. Скорее о достойном завершении вашего участия. Вы устали, команда истощена, травмы накапливаются, эмоциональное давление становится чрезмерным. Мы предлагаем вам уйти сейчас, на вершине славы, пока ваша история ещё выглядит безупречно.
Франко нахмурился.
— Уйти?
Второй переговорщик открыл портфель. Внутри лежали документы, несколько тонких устройств и папка с цифрами. Он повернул папку так, чтобы игроки увидели суммы.
На несколько секунд на поле стало тихо.
Даже Алессио перестал улыбаться.
Суммы были огромными. Не просто хорошими, не просто большими, а такими, от которых обычный человек на мгновение забывает о великих словах и начинает думать о доме, семье, долгах, будущем, старости, безопасности и обо всём, что ещё вчера казалось недостижимым.
— Это, разумеется, лишь скромная компенсация, — сказал главный переговорщик. — Каждому игроку отдельно. Без налоговых сложностей, без лишней публичности, без неприятных вопросов. Официальная версия будет простой: несколько ведущих игроков получили травмы, медицинский штаб запретил продолжать участие, и сборная Человечества снимается с турнира по состоянию здоровья.
Наташа посмотрела на него так, будто он предложил ей продать воздух.
— Нет.
Ответ прозвучал сразу, без паузы и без малейшего сомнения. Но именно эта мгновенность и вызвала проблему.
— Подожди, — сказал Алессио.
Все повернулись к нему.
Он выглядел не нагло, а напряжённо. В его лице боролись стыд, желание, страх и что-то почти детское, будто он сам ненавидел собственную мысль, но всё равно не мог от неё отказаться.
— Не решай за всех, Наташа. Мы команда. Значит, давайте хотя бы обсудим.
Луис резко посмотрел на него.
— Что тут обсуждать?
— Многое, — ответил Алессио. — Например, то, что мы не бессмертные. То, что нас почти сломали в прошлом матче. То, что у некоторых из нас нет дворцов, счетов и гарантий на будущее. И то, что эти деньги могут изменить жизнь.