Человечество 4–0 Фармацевтическая индустрия
Франко засмеялся и обнял Роберто.
— Теперь ты официально нападающий на полставки.
— Нет, — ответил Роберто. — Я защитник с побочным эффектом.
Даже Луис у ворот улыбнулся.
— Хороший побочный эффект!
Стадион пел. Болельщики скандировали имена игроков, особенно Хуаны и Роберто. После ухода Алессио команда не разрушилась. Наоборот, она нашла новое равновесие. Казалось, это должно было стать самой чистой победой сборной Человечества.
Но чем ближе был финальный свисток, тем тяжелее становился воздух.
Наташа почувствовала это первой. Ей стало жарко, хотя вечер был прохладный. Потом появилась странная слабость в коленях. Она решила, что это усталость, но через несколько минут заметила, что Луис тоже чаще обычного опирается руками на колени. Франко, несмотря на две великолепные передачи, выглядел бледнее. Хуана после второго гола перестала улыбаться. Роберто несколько раз потряс головой, будто пытался прогнать шум в ушах.
Финальный свисток прозвучал при счёте 4–0.
Стадион взорвался овацией.
Сборная Человечества выиграла легко, крупно и убедительно. Но никто из игроков не бросился праздновать так, как раньше. Они улыбались, поднимали руки, благодарили трибуны, но внутри у каждого постепенно росло одно и то же непонятное ощущение: что-то было не так.
Сборная Фармацевтической индустрии уходила с поля, и вот это было самым странным.
Они улыбались.
Все.
Доктор Чума снял одну перчатку и помахал трибунам, как артист после удачного спектакля. Патентный Забор похлопал Роберто по плечу. Побочный Эффект поклонился Хуане. Капитан Рецепт обнял мяч и тихо рассмеялся. Проигравшие 0:4 выглядели так, будто получили именно тот результат, который им был нужен.
Василий в комментаторской кабине говорил уже без прежнего восторга.
— Сборная Человечества побеждает 4:0. Хуана делает дубль, Роберто тоже забивает дважды после передач Франко. С точки зрения футбола — прекрасный матч, очень сильная командная игра, особенно после потери Алессио.
Алисия не спешила отвечать.
— Но вам тоже не по себе?
— Очень.
— Тогда мы видим одно и то же.
На трибунах люди скандировали имя Наташи. Они ждали её речи, ждали приговора, ждали нового документа, новой капитуляции, нового удара по мировой системе. Но Наташа не пошла к микрофону.
Она просто стояла у бровки и старалась дышать ровно.
Овация становилась всё громче.
— Наташа! Наташа! Наташа!
Она подняла руку в знак благодарности, но не сделала ни шага к центру поля.
Хуана подошла к ней первой.
— Это очень странно, — сказала она тихо. — Они проиграли так, будто выиграли.
Наташа кивнула. Её лицо было спокойным, но слишком бледным.
— Да. И мне это не нравится.
Луис подошёл к ним, снимая перчатки. На его лбу выступил пот, хотя последние минуты он почти не вступал в игру.
— Пойдёмте, ребята, — сказала Наташа. — Я не очень хорошо себя чувствую.
Луис посмотрел на неё и попытался улыбнуться, но улыбка не получилась.
— Я тоже.
Хуана резко повернулась к нему.
— Что значит “тоже”?
Луис не сразу ответил. Он посмотрел на уходящую Сборную Фармацевтической индустрии. Доктор Чума в этот момент обернулся, и за стеклянными кругами его маски будто блеснула улыбка.
Змай поднялся у бровки и расправил крылья. Бонбиби положила руку на шею Багхи Даршана. Тигр тихо зарычал.
Стадион всё ещё праздновал победу.
Но сборная Человечества уходила с поля молча.
И никто пока не понимал, что именно началось после финального свистка.
Глава 17. Болезнь перед правдой
На следующее утро тренировка разваливалась с первых минут. Никто не падал красиво, как после грубого подката, и никто не стонал театрально, чтобы выпросить штрафной. Всё было хуже: игроки двигались медленно, будто на их плечи повесили мокрые мешки с песком. Мяч отскакивал от ног, передачи уходили в пустоту, дыхание сбивалось после короткого рывка, а лица у всех были серые, усталые, почти больничные.
Луис стоял в воротах и пытался ловить простые удары. Обычно даже в плохой день он хотя бы ругался, шутил или раздражённо хлопал перчатками. Теперь он только морщился, будто каждый мяч летел не в руки, а прямо в кости. После третьего слабого удара Франко он поймал мяч, прижал его к груди и несколько секунд не мог нормально вдохнуть.