— Ещё раз, — сказал он, но голос прозвучал хрипло.
Франко поднял руку.
— Луис, я не могу. У меня ноги как чужие.
Роберто сидел на траве у линии штрафной, хотя упражнение только началось. Он пытался подняться, но снова опустился на колено и выругался сквозь зубы.
— У меня будто всю силу вынули.
Хуана стояла в центре поля, опираясь руками на бёдра. Её обычно резкое, собранное лицо было бледным. Она посмотрела на Наима, потом на Рафика, потом на остальных игроков из Бангладеш. Почти все сидели или лежали на траве. Кто-то держался за живот, кто-то за голову, кто-то просто смотрел в небо с выражением человека, которому сейчас не до героизма.
— Это не усталость, — сказала она. — После матчей бывает тяжело, но не так.
Наташа остановила тренировку. Она не стала кричать, не стала требовать дисциплины, не стала делать вид, что всё можно исправить одной сильной фразой. Она видела, что команда не ленится и не сдалась. Команда болела.
— Перерыв, — сказала она. — Все садятся. Воду маленькими глотками. Никто не геройствует.
Луис подошёл к ней, стараясь идти ровно. Он не хотел показывать, насколько плохо чувствует себя сам. Но Наташа знала его слишком хорошо: по тому, как он держал плечи, по тому, как избегал резких движений, по тому, как иногда прикрывал глаза, она поняла всё.
— Ты тоже? — спросила она тихо.
— Да, — ответил он. — Слабость. Жар. И странное ощущение, будто тело не моё.
Они отошли от остальных к дальнему краю поля. Змай лежал рядом с воротами и внимательно следил за ними. Бонбиби сидела чуть дальше, положив руку на шею Багхи Даршана. Тигр не спал, но и не двигался, словно чувствовал в воздухе то, что люди ещё пытались назвать словами.
Наташа посмотрела на Луиса.
— После вчерашнего матча это стало сильнее.
— Да. Сразу после финального свистка было странно, но терпимо. Сегодня хуже.
— У всех одинаково.
Луис медленно кивнул.
— Значит, это не случайность.
Наташа долго смотрела на тренировочное поле. Вчерашняя победа над Фармацевтической индустрией теперь вспоминалась совсем иначе. Слишком лёгкие голы Хуаны. Слишком свободные передачи Франко. Слишком спокойный Доктор Чума. Улыбки проигравших. Их уход с поля без злости, без паники, без попытки оправдаться. Тогда это казалось странным. Теперь это становилось ясным.
— Они не хотели играть в футбол, — сказала Наташа.
Луис посмотрел на неё.
— Ты тоже так думаешь?
— Да. Их поражение было не поражением. Это была процедура.
— Они нас заразили.
Слова прозвучали просто, сухо, и от этого стало страшнее. Наташа сжала кулаки, но не от ярости, а от ощущения, что противник снова ударил не там, где его ждали.
— Особый вирус, — сказала она. — Что-то рассчитанное именно на нас. Не на трибуны, не на судей, не на весь стадион. На команду.
Луис оглянулся на игроков.
— Победа 4:0 не была лёгкой. Она была ловушкой.
Наташа закрыла глаза на секунду. Ей хотелось вернуться назад, остановить матч, приказать никому не подходить к сопернику, не касаться мяча, не дышать этим сладковатым воздухом. Но время уже ушло. Фармацевтическая индустрия проиграла с улыбкой именно потому, что её настоящий удар должен был сработать позже.
— Они хотели не выиграть тот матч, — сказала она. — Они хотели, чтобы мы проиграли следующий.
Луис попытался усмехнуться, но вышло плохо.
— Очень спортивно.
— Очень по-западному-деловому: сначала назвать это помощью, потом продать болезнь, потом объяснить, что жертва сама виновата.
Он посмотрел на неё внимательно. В её голосе была не просто злость. Была ясность, холодная и опасная.
— Кто следующий? — спросил он.
Наташа открыла планшет. На экране была новая схема. Она долго не показывала её команде, словно сама не хотела верить, что именно такой соперник ждёт их в полуфинале.
— Мировое лицемерие, — сказала она. — Точнее, западная машина двойных стандартов. Они называют себя голосом цивилизации, но играют только тогда, когда правила выгодны им.
Луис посмотрел на схему и тихо присвистнул.
— Не похоже на лёгкий матч.
— Совсем не похоже.
Схема была мерзкой даже на вид. Вратарь назывался Непогрешимая Репутация. Он стоял в воротах в белой форме, такой чистой, будто на неё никогда не падала кровь чужих стран. Защиту составляли четыре диктатора, удобные Западу: Генерал с Нужной Базой, Монарх Дорогой Нефти, Тиран Правильного Голосования и Президент Временной Полезности. Все они были изображены с улыбками, медалями, военными сапогами и маленькими табличками “партнёр стабильности”.