Франко слабо улыбнулся.
— Мне уже страшно и интересно.
— Это правильное состояние перед полуфиналом, — сказал Роберто.
Команда начала подниматься. Медленно, тяжело, с кашлем, с дрожащими ногами, но подниматься. Луис помог Наиму. Хуана подала руку Рафику. Роберто, который сам едва стоял, всё равно попытался поднять ещё одного игрока из Бангладеш. Франко прислонился к воротам и сделал несколько глубоких вдохов, будто убеждал лёгкие, что они всё ещё работают.
Наташа смотрела на них и понимала: это уже не была команда, которая верила в лёгкую победу. Это была команда, которой стало плохо ещё до игры, но которая всё равно выбрала выйти на поле.
Змай расправил крылья. Бонбиби закрыла глаза, будто прислушивалась к ходу болезни внутри каждого из них. Багха Даршан тихо зарычал, но не от угрозы, а для поддержки.
Через час стадион уже гудел.
Зрители ещё не знали, что сборная Человечества больна. Они видели только обычную предматчевую суету: камеры, прожекторы, рекламные заставки, ведущих, которые слишком весело говорили о “самом моральном матче турнира”. На огромных экранах крутили заставку:
СБОРНАЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА — СБОРНАЯ МИРОВОГО ЛИЦЕМЕРИЯ
В ложе ФАФИ Президент футбола наконец выглядел довольным. Рядом с ним лежали отчёты, а на столе находилась закрытая папка с медицинской маркировкой. Женщина в сером костюме смотрела на поле и молчала. На этот раз даже она не шутила.
В тоннеле сборная Человечества ждала выхода. Луис стоял впереди в бордовом вратарском свитере с номером 1 и чёрным драконом на груди. Лицо у него было бледным, но взгляд оставался прямым. Рядом стояла Наташа. Она выглядела спокойно, хотя Луис видел: ей тоже плохо. Просто она умела превращать слабость в форму дисциплины.
Роберто подошёл к ним, опираясь рукой о стену.
— Если я упаду в первые пять минут, пусть это выглядит героически.
— Постараемся поставить рядом камеру, — ответил Луис.
Хуана, услышав это, усмехнулась.
— Вы двое дурачки.
— Да, — сказал Роберто. — Но устойчивые. Иногда.
Снаружи диктор объявлял команды. Стадион ревел. Сборная Мирового Лицемерия уже выходила на поле под торжественную музыку, слишком красивую для тех, кто держал в атаке Санкции, Эмбарго и Блокаду.
Наташа посмотрела на своих игроков.
— Помните: они хотят, чтобы мы играли больными, честными и покорными. Мы будем играть больными. На этом их желания заканчиваются.
Луис кивнул.
— Идём.
Тоннель открылся ярким светом стадиона.
Сборная Человечества сделала первый шаг к полю.
И в этот момент стало ясно: матч с Мировым лицемерием начнётся не просто со свистка. Он начнётся с вопроса, сможет ли правда идти, когда у неё дрожат ноги.
Глава 18. Мы тоже умеем играть нечестно
Матч против Сборной Мирового Лицемерия начался под странный шум стадиона. Трибуны ревели, камеры ловили каждое движение, дикторы говорили о “полуфинале моральных принципов”, а сборная Человечества выходила на поле так, будто каждый игрок нёс на себе не форму, а собственную болезнь.
Вирус, оставленный Фармацевтической индустрией, работал точно. Он не ломал тело окончательно, не валил игроков в бессознательное состояние, не давал повода снять команду с турнира по медицинским показаниям. Он делал хуже: оставлял им ровно столько сил, чтобы выйти на поле, но отнимал лёгкость, скорость, дыхание и уверенность в каждом движении.
Луис стоял в воротах в бордовом свитере с номером 1, чёрным драконом на груди и тяжёлым взглядом человека, который ночью не спал. Ему было жарко и холодно одновременно. Пальцы в перчатках дрожали, хотя он пытался не показывать этого. Роберто, вернувшийся в защиту, выглядел так, будто каждая пробежка давалась ему через боль. Хуана держалась упрямее всех, но даже она время от времени сглатывала и смотрела на землю, чтобы не потерять равновесие.
Сборная Мирового Лицемерия, наоборот, выглядела свежей, торжественной и отвратительно уверенной. Их вратарь, Непогрешимая Репутация, стоял в белой форме такой чистой, будто никогда не пачкался чужой кровью. В защите выстроились удобные диктаторы: Генерал с Нужной Базой, Монарх Дорогой Нефти, Тиран Правильного Голосования и Президент Временной Полезности. Все они улыбались, как люди, которым уже много раз простили то, за что других объявляли чудовищами.
В полузащите располагались Международное Право, Гуманитарная НПО, Независимая Пресса на Грантах и Эксперт по Демократии. Они выглядели благородно, почти прилично, но каждый их пас шёл только туда, где мораль совпадала с интересами хозяев. В атаке ждали Санкции, Эмбарго и Блокада. Чуть позади них двигалась Гуманитарная Интервенция, самый улыбчивый из нападающих, потому что умел наносить удар под музыку спасения.