Василий в комментаторской кабине сразу заметил состояние сборной Человечества.
— Дорогие зрители, команда Наташи испытывает значительные трудности. Мы видим бледные лица, медленные движения, игроки явно не восстановились после матча с Фармацевтической индустрией.
Алисия смотрела на поле с тревогой.
— Я не думаю, что это обычная усталость. После вчерашней странной победы что-то изменилось. Фармацевтическая индустрия ушла с поля слишком довольной.
— Вы хотите сказать, что поражение 0:4 было частью плана?
— Я хочу сказать, что если враг улыбается после разгрома, стоит проверить, не начался ли настоящий матч позже.
Свисток прозвучал, и Сборная Мирового Лицемерия сразу начала играть так, как и ожидала Наташа: красиво, торжественно, с постоянными жестами в сторону судьи и камер. Международное Право держало мяч ровно до тех пор, пока ему было удобно. Гуманитарная НПО широко разводила руками каждый раз, когда кто-то из сборной Человечества пытался отобрать мяч. Независимая Пресса на Грантах бежала по флангу с микрофоном, успевая одновременно вести мяч и объяснять зрителям, почему любая атака Запада — это сложный моральный выбор.
Роберто попытался сделать рывок к Санкциям, но ноги предали его на третьем шаге. Он успел поставить корпус, сбить темп атаки и отдать мяч Хуане, однако сразу после этого согнулся, пытаясь восстановить дыхание.
— Живой? — крикнул Луис из ворот.
— Формально, — ответил Роберто.
Хуана приняла мяч в центре поля, но вокруг неё сразу сомкнулись Эксперт по Демократии и Монарх Дорогой Нефти. Первый пытался объяснить ей, что её движение недостаточно институционально, второй просто перекрывал дорогу животом и золотой улыбкой. Хуана чуть не потеряла мяч, но в последний момент протолкнула его на Франко.
Франко был единственным, кто ещё мог двигаться достаточно резко, хотя и он выглядел измученным. Он ушёл от Тирана Правильного Голосования, дождался, пока Блокада бросится на него сбоку, и отдал обратный пас Хуане. Перед ней открылось несколько метров свободного пространства.
Наташа у бровки резко подняла руку.
— Бей!
Хуана ударила.
Это не был красивый удар. Не было идеального разбега, точного положения корпуса, блестящей техники, которая заставляет комментаторов говорить о чистом мастерстве. Это был удар человека, которому плохо, но который отказывается падать. Мяч пошёл низом, задел ногу Генерала с Нужной Базой, изменил направление и медленно, почти мучительно покатился к воротам.
Непогрешимая Репутация бросилась поздно. Его белая перчатка скользнула по траве, но мяч уже пересёк линию.
Человечество 1–0 Мировое Лицемерие
Стадион взорвался так, будто люди не просто увидели гол, а почувствовали, сколько боли стоило это движение. Хуана не побежала праздновать. Она сделала несколько шагов, опустилась на одно колено и закрыла лицо руками. Франко подбежал к ней первым, потом Наим, потом Роберто, который едва держался на ногах, но всё равно обнял её за плечи.
Василий почти кричал:
— Хуана забивает! Сборная Человечества открывает счёт, несмотря на очевидную слабость всей команды!
Алисия тихо добавила:
— Иногда гол забивает не нога. Иногда его забивает упрямство.
Сборная Мирового Лицемерия не выглядела напуганной. Двойной Стандарт, их тренер, только поправил галстук и поднял два пальца, показывая две разные инструкции: одну для своих, другую для всех остальных. Сразу после этого Эмбарго получил мяч и пошёл вперёд. Он двигался тяжело, как закрытая граница. Блокада открывался справа. Санкции бежал слева, скованные цепями, которые почему-то мешали не ему, а всем вокруг.
Луису пришлось вступить в игру на двадцать пятой минуте. Гуманитарная Интервенция пробил из-за штрафной, мяч летел под перекладину. Луис прыгнул, достал его кончиками пальцев и перевёл на угловой. Приземление получилось болезненным. Он остался лежать на траве на несколько секунд дольше обычного.
Наташа побледнела.
— Луис!
Он поднял руку, показывая, что жив.
— Пока да!
Игра шла тяжело. Сборная Человечества не могла прессинговать, не могла долго держать мяч, не могла бежать так, как бежала в предыдущих матчах. Каждый отбор требовал слишком много сил, каждый рывок заканчивался кашлем, каждый пас казался маленькой победой над собственным телом.