А потом Неоколониализм сделал то, что делал всегда. Он дождался, пока сопротивление устанет.
На семьдесят восьмой минуте История, Написанная Победителями получил мяч в центре поля и спокойно отдал его Экспорту Сырья. Тот сделал длинную передачу на Военную Базу, Военная База не стал бить, а скинул мяч назад Долговой Петле. Роберто попытался перехватить, но ноги не выдержали, и он опоздал на полшага. Долговая Петля вошел в штрафную и пробил низом. Луис прыгнул правильно, коснулся мяча пальцами, но сил не хватило. Мяч медленно, мучительно, почти издевательски пересёк линию ворот.
Человечество 0–1 Неоколониализм
Стадион замолчал так, будто у него вырвали дыхание. Миллионы людей по всему миру — в домах, на площадях, в барах, на улицах, у старых телевизоров и перед огромными экранами — тоже замолчали. Это был не обычный гол. Это был удар по надежде, которая поднялась слишком высоко и теперь впервые за долгое время увидела перед собой старую стену.
Хозяева мира в ложе поднялись со своих мест. Они не кричали, не прыгали, не обнимались, как обычные болельщики. Они праздновали иначе: улыбками, короткими рукопожатиями, бокалами, взглядами людей, которые считают, что порядок снова восстановлен. Президент футбола стоял среди них бледный, но довольный. Рядом с ним уже не было женщины в сером костюме. Милена исчезла из ложи, и только теперь несколько помощников начали понимать, что её отсутствие может быть опаснее её присутствия.
Последние минуты сборная Человечества провела в отчаянной атаке. Хуана била издали, Франко бросался в каждый свободный метр, Роберто, забыв о боли, пошёл вперёд почти как нападающий. Даже Луис на последнем угловом прибежал в штрафную соперника. Наташа стояла у бровки и не кричала лозунгов. Она только смотрела на своих игроков, понимая, что они отдают последнее.
Мяч метался по штрафной Неоколониализма. Наим попытался пробить, но его накрыли. Хуана подхватила отскок и навесила. Луис выпрыгнул выше всех и коснулся мяча головой, но удар получился слабым. Золотой Резерв поймал мяч и прижал его к груди. Через несколько секунд прозвучал финальный свисток.
Сборная Человечества проиграла.
0 — 1
Никто из игроков сразу не упал на траву, хотя почти все хотели. Они стояли, потому что падать перед таким соперником было нельзя. Луис медленно вернулся к своим воротам, снял перчатки и посмотрел на Наташу. Она шла к нему через поле спокойно, но лицо у неё было очень бледным. Роберто сел на газон и закрыл глаза. Хуана смотрела на табло так, будто пыталась заставить цифры измениться силой ненависти. Франко опустил голову. Алессио стоял чуть в стороне и смотрел на свои бутсы, будто хотел извиниться перед всем миром, но понимал, что сейчас слова не нужны.
В этот момент по стадиону раздался голос из громкоговорителей. Он был слишком громким, слишком торжественным и слишком довольным.
— По условиям первоначального вызова сборная Человечества потерпела поражение. Наташа обязана выполнить свою часть соглашения. Дракон Змай должен быть передан организаторам турнира. Наташа поступает в распоряжение победителей. Луис подлежит немедленному заключению.
Стадион сначала не понял, что услышал. Потом по трибунам прокатилась волна ярости. Люди начали вставать. Кто-то кричал “нет”, кто-то свистел, кто-то бросал на поле программки и пластиковые стаканы. На огромных экранах показали Наташу.
Она взяла микрофон не сразу. Сначала подошла к Змаю и положила ладонь на его серебристо-серую шею. Потом посмотрела на Луисa. Он сделал шаг к ней, но она едва заметно покачала головой. Затем Наташа подняла микрофон.
— Хорошо, — сказала она.
Шум оборвался. Луис побледнел. Роберто поднял голову. Хуана прошептала: “Нет…”
Наташа повернулась к ложе, где сидели Хозяева мира, Президент футбола, Старый Порядок и те, кто только что праздновал победу.
— Хорошо, — повторила она. — Спускайтесь сами. Спускайтесь на поле и попробуйте заставить меня выполнить вашу часть сделки.
На секунду весь мир застыл. Потом стадион взорвался.
Это была уже не овация обычной поддержки, а рев освобождения, ярость, смех, вызов, восторг и предупреждение одновременно. Люди кричали так, что металлические конструкции стадиона дрожали. В разных странах, на разных языках, на площадях и улицах, перед экранами и в переполненных барах люди тоже поднялись. Они аплодировали Наташе не потому, что она победила матч. Она его проиграла. Они ей аплодировали потому, что она отказалась признать право победителей быть хозяевами её жизни.