Комната была обычной. Слишком обычной после всего, что он помнил. Белградское утро медленно входило через окно, на полу лежала его вчерашняя футболка, на стуле висели джинсы, а где-то на кухне тихо звякнула чашка. Никаких прожекторов, никаких трибун, никакого Президента футбола, никакой ложи Хозяев мира. Только квартира, утро и головная боль, которая казалась единственным настоящим доказательством пережитой катастрофы.
Луис сел на кровати и поморщился.
— Ох… — пробормотал он. — Меня будто грузовик переехал.
Он встал не сразу. Сначала посидел, держась за голову, потом медленно пошёл на кухню. Каждый шаг отдавался в висках. Когда он вошёл, Наташа уже стояла у стола. На ней была домашняя одежда, волосы свободно падали на плечи, и вид у неё был совершенно спокойный, как у человека, который не командовал вчера больной сборной в финале против Неоколониализма и не бросал вызов владельцам мира перед миллионами зрителей.
Она обернулась и улыбнулась.
— Доброе утро.
Луис опёрся рукой о дверной косяк.
— Любимая, у меня ужасно болит голова. Такое чувство, будто по мне ночью проехал грузовик, потом вернулся, извинился и проехал ещё раз.
Наташа рассмеялась.
— Ну конечно. Ты, наверное, почти ничего не помнишь.
— Подожди, — сказал Луис. — Какая победа? Мы же проиграли финал.
Наташа перестала улыбаться так беззаботно и посмотрела на него внимательнее.
— Какой финал?
— Финал турнира. Сборная Человечества против Сборной Неоколониализма.
Она несколько секунд молчала, потом медленно поставила чашку на стол.
— Луис, о чём ты говоришь? Финал завтра.
— Завтра?
— Да. Я говорю о матче Аргентина — Англия. Вчера Аргентина выиграла 2:1 и вышла в финал.
Луис замер с открытым ртом, не находя слов. В его голове что-то щёлкнуло. Сначала нерешительно, потом всё громче начали возвращаться куски другой памяти: телевизор, крики, сообщения от друзей, флаги, радость, невозможность сидеть спокойно, его собственный голос, который срывался на каждом опасном моменте. Аргентина действительно играла с Англией. Аргентина действительно победила. И он, как нормальный аргентинец, не мог пережить такой матч тихо, благородно и с уважением к собственной нервной системе.
Теперь головная боль получила более простое объяснение.
— Так… — протянул Луис. — То есть я вчера праздновал.
— Очень.
— Сильно?
— Достаточно сильно, чтобы сегодня задавать вопросы о какой-то сборной Человечества.
Он сел за стол и провёл рукой по лицу.
— Нет, подожди. А ты в качестве тренера? А Роберто в защите? А Алессио, который сначала ушёл за деньги, потом забил автогол за Мировое Лицемерие? А Франко? Хуана? Бонбиби? Тигр? ФАФИ? Президент футбола? Милена в сером костюме? Змай, который унёс нас после финала?
Наташа смотрела на него всё более внимательно, но в её глазах уже появлялась знакомая мягкая насмешка.
— Любимый, ты вчера немного перестарался с празднованием...
Луис замолчал.
Он наконец понял.
Сон.
Это был сон.
Не просто обычный сон, который исчезает через минуту после пробуждения. Это был огромный, подробный, безумный сон, в котором футбол стал судом над миром, Наташа — тренером сборной Человечества, Луис — капитаном и вратарём, Змай — последним свободным драконом, а каждый матч превращался в обвинение против тех, кто привык жить за чужой счёт.
Луис поднялся и пошёл за телефоном. Наташа молча наблюдала за ним. Он открыл новости. Всё было реальным, обычным и одновременно странным. Чемпионат мира действительно подходил к финалу. Аргентина действительно победила Англию 2:1. Все обсуждали не только голы, не только игру, не только выход в финал, но и то, что аргентинские игроки после матча показали большое полотно с надписью о Мальвинских островах.
Луис долго смотрел на экран.
— Невероятно, — сказал он.
— Что именно?
— Как будто сборная Аргентины вдохновилась моим сном.
Наташа засмеялась и покачала головой.
— Ох, опять твои сны. Иногда я их боюсь. Я — футбольный тренер? Это уже слишком безумно даже для тебя.
— Ты была очень хорошим тренером.
— Конечно. Я вообще многое делаю хорошо.
— Ты командовала лучше всех.