---------
55 Главным сторонником этой точки зрения является С. Дж. Хэкетт. Срв. С J. Hackett, "On the Origin of the Human Treponematoses", Bulletin of the World Health Organization, 29 (1963), pp. 7-41; C.J. Hackett, "The Human Treponematoses", in Brothwell and Sandison, Diseases in Antiquity, pp. 152-169.
Другие исследователи приняли и доработали предложенную им гипотезу
- 260 -
Если принять гипотезу, что фрамбезия была одной из тех инфекций, которые до 1346 года классифицировались в Европе как проказа, то, похоже, очевидно, что в дальнейшем она пошла на спад, поскольку в конце XV века на сцену столь внезапно ворвался сифилис, что среди европейцев он выступал в качестве некой новой болезни, демонстрируя необычайно богатые симптомы и встречая минимальное сопротивление со стороны человеческих организмов, в которые он вторгался. Тем не менее представляется, что спирохеты, вызывающие фрамбезию и сифилис, идентичны.
Разница, как представляется, состоит в том, каким образом инфекция передается от хозяина к хозяину, а также в путях распространения инфекции в теле, возникающих из-за разных мест ее проникновения.
Таким образом, не одно, а два заболевания могли изменить свои способы инфицирования европейцев после появления Черной чумы. Если это верно, то почему так произошло? Очевидно, что масштаб тактильных контактов зависел, помимо прочих факторов, от качества одежды и топлива, доступных для населения в целом, а в особенности для бедняков. В отсутствие теплой одежды и достаточного количества топлива для обогрева жилья зимой единственной возможностью сохранить тепло организма в это время года было поближе прижиматься друг к другу, особенно по ночам. В XIII веке, когда дрова стали редкостью во многих частях Западной Европы, это с высокой вероятностью был единственный привычный способ, благодаря которому крестьяне могли переживать суровые холода зимних ночей.
---------
о трансформируемости грибкового поражения кожи, фрамбезии и сифилиса.
Срв. Е. Н. Hudson, "Treponematosis and Man's Social Evolution", American Anthropologist, 67 (1965), pp. 885-901; Theodor Rosebury, Microbes and Morals: The Strange Story of Venereal Disease (New York, 1971); Thomas Aidan Cockburn, "The Origin of the Treponematoses", Bulletin of the World Health Organization, 24 (1961), pp. 221-228; T. D. Stewart and Alexander Spoehr, "Evidence on the Paleopathology of Yaws", Bulletin of the History of Medicine, 26 (1952), pp. 538-553.
- 261 -
Однако массовое вымирание в XIV веке подразумевало, что к 1400 году примерно на 40% меньше людей должны были искать способы поддержания своей жизни в тех же географических масштабах, что и в 1300 году. В среднем это явно предполагало наличие большего объема топлива и шерсти, которого хватало на всех. Еще одно обстоятельство — зимы в XIV веке стали отчетливо более холодными по мере ухудшения климата — могло также подразумевать, что прижимания друг к другу уже больше не было достаточно для сохранения тепла организма без более подходящей одежды, чем та, что была необходима для сравнительно теплых зим XIII века.
То, что в Западной Европе в XIV-XVII веках значительно увеличилось производство шерстяной ткани,, конечно, является хорошо известным фактом. Экспорт высококачественного текстиля на рынки Леванта и Азии в имеющихся источниках фигурирует более заметным образом, чем локальное кустарное производство шерстяной ткани для крестьянской одежды. Однако было бы совершенно удивительно, если бы всё большее распространение овец в сельском хозяйстве, особенно в Англии и Испании, наряду с установлением более холодных температур, не привели бы к тому, что европейцы надевали на себя больше одежды, чем когда-либо прежде. Поскольку заработки росли из-за сокращения численности рабочей силы, последовавшего за смертью людей от чумы, рост реальных доходов позволял наемным работникам приобретать более качественную одежду, и даже несмотря на то что рост реальных заработных плат не был ни всеобщим, ни непрерывным явлением, исходный факт наличия меньшего количества людей одновременно с возросшим объемом овечьей шерсти в Западной Европе остается неоспоримым. Поэтому представляется вероятным, что даже бедняки были способны прикрывать свои тела одеждой в более полной мере, чем прежде, и тем самым европейцы могли с легкостью прерывать прежние модели распространения инфекций посредством тактильных