Соседка в ближнем по креслам, сидевшая ближе к проходу, между тем начала возмущаться словами Анжелики – как это так при ней, да перед обедом вот так просто: «блевать». Мама, тут же почувствовав себя в родной стихии, полезла в спор, а Анжелика просто достала телефон и, надев наушники, попыталась отключиться.
Следующие несколько часов она провела будто в полубеспамятстве – ее мутило, подташнивало, внутри иногда все будто перекручивало, но к счастью в туалет бежать не потребовалось.
К окончанию полета Анжелика даже немного пришла в себя, вынырнув из состояния полусна. Вытерев струйку слюны в уголке рта, она воровато огляделась, не видел ли кто, и посмотрела в иллюминатор.
За толстым стеклом была сплошная серая хмарь облаков.
«Октябрь» - поежилась девушка, представляя серый и хмурый осенний Питер.
- Полчаса уже летаем!
- А? – крепко зажмурилась Анжелика, чуть встряхнув головой, а после открыла глаза и обернулась к маме.
- Полчаса уже летаем! Капитан, - мама сделала витиеватое движение рукой, видимо намекая на громкую связь, - сказал, что нам пока не дают посадку! Гудит и гудит, гудит и гудит! – недовольно добавила мама. Глаза ее за стеклами казались огромными, да и выглядела она возмущенной.
Тут и Анжелика почувствовала неправильность в окружающей действительности – двигатели не ровно урчали, как это бывает, когда самолет летит по прямой на максимальной высоте, а периодически то завывали, то затихали, и чувствовалось, что самолет периодически заваливается на крыло, кружась над аэропортом.
Под гомон беседы соседки и мамы, Анжелика попыталась уснуть, но уже не получалось. Девушка даже всхлипнула чуть от бессильной усталости.
Неожиданно прозвучало несколько звуковых диньг-донгов.
- Уважаемые пассажиры, с вами говорит капитан! Радостно сообщаю вам о том, что нам наконец-таки дали разрешение на посадку! Прошу вас занять свои места и пристегнуть привязные ремни!
Голос командира воздушного судна был молод, весел и задорен. Анжелика даже подняла бровь в удивлении, и мама, которая вполне себе заинтересованно беседовала с соседкой, несмотря на недавнюю размолвку, это заметила.
- Там летчик говорливый такой, - покачала мама головой, глядя на дочь, - всю дорогу посмотрите налево, посмотрите направо! Мы вот это море пролетаем, а теперь вот это! А если посмотрите туда, увидите этот город!
Анжелика так и не поняла, то ли мама возмущается говорливостью пилота, то ли наслаждается тем, что командир самолета приобщал ее весь полет к географии за иллюминатором. Но тут девушке стало не до этого – самолет лег на крыло и довольно резко начал снижение. В ушах сразу как будто вакуумная пробка появилась и Анжелика зевнула. Потом еще раз. И еще.
Помогло – возвращенный слух налил ватный гул в салоне силой, и послышались недовольные быстрым снижением голоса пассажиров. Уши у Анжелики опять заложило, и она одной рукой потянулась к сумочке за леденцами, второй прикрывая рот, насильно заставляя себя зевать.
В иллюминаторе видно ничего не было – сплошная мгла серых облаков.
Уши уже реально болели и, судя по недовольным возгласам, не только у Анжелики – многие в салоне почувствовали резкий перепад давления. Рядом заплакал ребенок.
Самолет буквально вынырнул из облачного марева - Земля показалась как-то вдруг и совсем рядом, замелькали внизу маленькие сейчас деревья, быстро-быстро картинкой серое осеннее поле побежало. Лайнер неуклонно приближался к земле, а Анжелика приникла к иллюминатору, с интересом наблюдая за посадкой.
В последний момент, когда земля уже была совсем рядом, летчик вдруг или гарцанул, или слишком резко выровнял самолет, так что тот взмахнул крыльями, и тут же колеса с силой ударились о взлетно-посадочную полосу. Заревели двигатели на реверсе, и понемногу самолет начал притормаживать.
«Шумахер, блин», - под дружное традиционное, немного нервное сейчас хлопанье в ладоши выдохнула про себя Анжелика, наблюдая за леском неподалеку, деревья которого сейчас замедляли свой бег.
По посадочной полосе ехали долго. Очень долго, так что в иллюминаторе мелькнуло сначала здание одного терминала аэропорта, потом другое. Несмотря на объявление по громкой связи, большое количество пассажиров как всегда уже поднялось, и столпилось в проходе, сжимая свою ручную кладь и гремя бутылками в пакетах из дутика.
- Быдло трамвайное, - устраиваясь поудобнее, хмыкнула Анжелика, беззастенчиво осматривая стоящих в проходе людей. Девушка искренне не понимала, зачем надо подскакивать сразу, игнорируя просьбы старшей бортпроводницы и толпиться в салоне. Если только первым на паспортный контроль успеть, но тут тоже не вариант – ведь первым выходит из автобуса тот, кто последним в него зашел. Или надо пятнадцать минут стоять, чтобы занять сидячее место на две минуты, пока автобус едет от самолета до терминала?