Лязгнула дверь, два широкоплечих мужчины в униформе с эмблемой рынка подошли к теперь уже моему рабу, ловко отстегнули все путы, отсканировали ошейник и внесли на него мои данные, теперь он не сможет причинить своему хозяину никакого вреда. То есть я буду спокойна, что он не придушит меня во сне. Смешно и грустно.
Всё о чем я мечтала утром превратилось в фарс и ужас. Розовый туман рассеялся, оставив после себя только все ужасы правды об этом мире....
Раба, уже моего раба волком вытащили из клетки, видимо ноги его не держали и кинули на колени к моим ногам, оставив нас один на один мужчины скрылись из вида.
Я легонько тронул мужчину за плечо:
-Эй, идти сможешь?
- Да, госпожа.
С большим усилием он напряг свое тело, казалось, что он выплавлен из стали, схватившись рукой за решётку уже его бывшей клетки он медленно и с огромным трудом встал на ноги. Было видно, что он весь дрожит, того и гляди свалится, но раб покорно, хоть и очень медленно последовал за мной к выходу.
Я опять шла мимо многочисленных клеток и подиумов, но уже без того чувства радости и предвкушении, которое у меня было ещё менее двух часов назад. Сейчас я была опустошена, неприглядная правда о том, что всё это всегда происходило у меня под носом, а я не замечала словно оглушила меня. Да я часто видела на улице хозяев с рабами, да и не только на улице, в университете, на работе, в клубах, барах и ресторанах, везде присутствовали полуголые рабы, завёрнутые в свои старые тряпки. Одинаково босые и раздетые летом в жару и в лютую снежную зиму.
Почему я не замечала этого раньше?
Почему мне всегда казалось, что рабы- это как отдельная прослойка населения со своими правилами и стилем жизни.
Почему я никогда не думала о бесправности этих людей о несчастной существовании, которое вели большинство их них? Не думала и о боли и отчаянии в их жизни...
Я всего лишь маленький человек, я не смогу ничего изменить, но клянусь, что помогу ЕМУ.
Я оглянулась, ОН шёл сзади, ну как шёл, плелся за мной, согнутый, грязный, в своей желто-серой тряпке. Сейчас я отчётливо видела шрамы на его руках, животе, следы запекшейся крови. Я старалась не думать о том как он пахнет, еще чуть чуть и мы будем дома.
Перед самым выходом с рынка я увидела вход в туалет, в рабский туалет, конечно же им и нам, свободным, нельзя пользоваться одними и те ми же удобствами.
Плюхнувшись в мягкое кресло недалеко я кивнула ЕМУ в нужном направлении:
-Постарайся уложиться в пятнадцать-двадцать минут.
Послушно кивнув раб, мой раб, пошёл приводить себя в порядок.
Я устало вздохнула и прикрыла глаза, сейчас бы не отказалась от бокала вина покрепче.
***
Крики, звон цепей, шаги, звуки ударов, все вокруг меня смешалось в один неприятный шум. Каждая клетка моего тела ныла, я не мог сдвинуть ноги и руки с места, они были намертво скреплены цепями. Уже больше недели, восемь или девять дней я болтался тут то проваливаясь в беспамятство, то возвращаясь к реальности, в эти моменты боль вонзалась в моё тело, пронзала насквозь. Мне удавалось немного шевелить туловище в разные стороны, это не давало сойти с ума от обездвиженности, от голода, холода.
Один раз в день мне давали попить какой-то мерзко на вкус коричневой жижи, даже боюсь предположить что это может быть, но в моём положении не отказываются и от этого.
Ещё по прибытии сюда мне приказали использовать анальную пробку, больно, унизительно, хотя не самое страшное, через что я прошёл за последние двадцать лет.
Пробка спасла меня, не дала стать ещё грязнее, когда пришла она. Хотя распирающее и ноющее чувство в животе сводил с ума.
Уже неделю я ходил по- маленькому под себя, никому не пришло в голову хоть как то помочь решить этот вопрос. Кому нужен смертник. Ещё день - два, они получат разрешение и мои мучения прекратятся. Я молил Бога о том, чтобы это случилось как можно скорее.
Но ОНА, ворвалась в моё забыть, открыв глаза я увидел бездомный океан перед собой и почувствовал, что ещё очень сильно хочу жить. Хоть как, на коленях или всю жизнь обездвиженным и привязанным , но жить. Умирать страшно. Хочу жить....
Меня освободили от цепей, что-то рядом с ухом издало противный звук и я почувствовал, как мой ошейник сдавил мне горло. Она всё - таки купила меня, смертника, дала шанс жить. Хоть как.
Меня вытащили из клетки и швырнул ей в ноги. Кровь бурлила в моём теле, оживляя мои конечности, давая снова почувствовать себя живым. Боль давно стала частью меня, прожить день не зная боли? Нет, не знаю, такого не бывает. Вот уже более двадцать лет я раб, никто, вещь. Всё это время, каждый день я испытывал боль, а значит жил. И буду жить дальше, сколько смогу отвоевать себе ещё, умирать я не хочу, но и делать мерзкие и грязные вещи, которые всегда придумывают рано или поздно хозяева я тоже не хочу, просто не могу, не могу переступить через себя.
Я почувствовал нежное, почти невесомое прмкосновение к плечу, а потом тихий, нежный голос спросил:
-Эй, ты можешь идти?
-Да, госпожа.
Адски тянул и ныл живот. Я собрал все свои силы, чтобы встать и медленно пошёл за хозяйкой.
Что же приготовила мне жизнь? Какие новые испытания?