Тропа тунеядцев. Книга третья. Часть первая. Интервенция.
Все герои этой книги являются вымышленными.
Любые совпадения с реально существующими
людьми – случайны.
М. М. Вербицкий.
Эпидемия.
Часть первая.
Интервенция.
Роман-катастрофа.
Пролог.
Председатель колхоза «Светлая Заря», Бабий сказал председателю Молочаевского сельсовета Заслонову:
— Это поле, у меня самое рискованное. В смысле земледелия. В прошлом году, его почти утрамбовали. Кто, тут только не топтался. И ботаники, и синоптики, и шпионы, со всего света. Но ничего, к осени оно оправилось. Я даже подумал, что все беды позади. Сглазил наверно. Нет, ты смотри, что делается! В прошлом году, хоть в лесу сели, голуби залетные …. В этом, прямо в поле приземлились. Надо вопрос, перед Ириной Витольдовной, ставить ребром. Пускай она половину урожая списывает и компенсацию выплачивает, из общественных фондов.
— Она скажет, чтобы ты компенсацию с летчиков требовал. — Возразил Заслонов.
Бородатый, одетый в национальную косоворотку, Заслонов смотрелся на краю колхозного поля, как Лев Толстой, над родовой пашней.
— Уже! Вот, я, уже, потребовал! — Разгорячился Бабий. — Чем эти, непонятно — кто, расплачиваться будут?! Ты, хоть предположить можешь?! Вот — то-то.
Колхозный председатель раздраженно уставился в сторону ямсового поля.
— Припыленные специалисты, уже целый век, спорят, на чем разумные существа летают. Типа — есть тарелки, летающие или, у их аппаратов, другая конфигурация. — Задумчиво сказал Заслонов. — Вот, и конец всем спорам. С этого дня, можно во все анналы записывать — летающим тарелкам быть!
— Что теперь делать? Не знаешь? — Спросил Бабий.
— Надо в соответствующие государственные структуры обращаться. — Сказал Заслонов. — Этот казус, в сфере, их компетенции.
Глава первая.
В кабинете председателя КГБ, генерала Аксамитова, проходило чрезвычайное заседание, в узком, составе. На нем присутствовали начальник Кадрового Управления генерал Жемчужников, начальник Центрального управления — полковник Бурый и руководитель Инициативной группы, майор Злыдник. Присутствие майора Злыдника, подчеркивало серьезность проблемы, которая стояла на повестке дня.
Генерал Аксамитов не видел, последнего, воочию, с прошлого года, что благотворно сказывалось на его душевном равновесии. Все это время, комитет, под его руководством, успешно справлялся со всеми, находящимися в его компетенции, проблемами. А, именно: шпионажем, коррупцией и наркоторговлей. Правда, с последней, только, в пределах городской черты. За городской чертой, проблема наркотиков не стояла. Там, выйдя в поле, можно было, без злого умысла, нанюхаться васильков или еще каких-нибудь лютиков и провести в состоянии эйфории неопределенное количество времени. Поэтому сельская местность, особенно отдаленные районы, в плане наркотиков, была неподконтрольна государственному регулированию. Там происходило саморегулирование, на уровне развитого самосознания. Там, тех, кто нюхал, осознано, записывали в ботаники, после чего человек отправлялся лес, общаться с природой, до полного восстановления нормальных заворотов головного мозга.
Сегодняшнее, присутствие, в высоком кабинете, Злыдника, говорило о том, что привычные, рутинные дела, пора отложить и пора заняться проблемами мирового масштаба. Это напрягало Аксамитова, это наложило отпечаток озабоченности на лицо полковника Бурого. Даже генерал Жемчужников, обычно, относящийся к серьезным проблемам, с легкой иронией, выглядел хмуро. Поэтому вопрос прозвучавший, из его уст, в адрес майора, звучал откровенно угрожающе, без обычной вкрадчивости и ласки:
— Чем, ты, нас, собираешься порадовать? Говори четко, ясно и по существу!
— Слушаюсь! По существу: в поле, между населенными пунктами Молочаевка и Погорельцы, стоит летательный аппарат внеземного происхождения, внешне похожий на летающую тарелку. Появился вчера, ночью. Посадку наблюдал местный астральный синоптик и жители окрестных деревень, допризывного возраста.
В кабинете председателя, наступило молчание. Только, через какое-то время, генерал Жемчужников сказал:
— Ага! Дождались!
После этого, вновь наступило молчание, не очень долгое, но очень напряженное.
— Ты трюфелей, у Геннадия Петровича, не кушал? — спросил Жемчужников, сквозь сжатые зубы.