— Оно, самое. — Подтвердил Понаморенко.
— Что, теперь, будет?
— Что, теперь, будет, Иван Семенович? — В свою очередь, спросил Николай Андреевич. — Я думал — ты лучше знаешь. Ты, же — научный работник, исследователь аномальных проявлений.
— Это Коля — все ерунда. Исследовать — не проблема. Тут, вопрос — в другом. Что наверх докладывать.
— А, надо?
— Кто его знает. Наверно, надо. Только — как? Скажи, как не выйти за рамки? Чтобы не сболтнуть лишнего. Хочется на руководящей работе задержаться, а не в лесу хворост собирать.
— Да проблема. — Согласился Николай Андреевич. — Самое главное — бесполезная штука. На металл не разберешь. Подряда, на работы, у этих, наверно не получишь.
Понаморенко вздохнул и уставился на загадочную штуковину, очень похожую на летающую тарелку.
Ломако, еще немного потолкался в толпе, прислушиваясь к разговорам.
Михаил Степанович, которого, на селе называли просто — Прадед, покуривая капустную самокрутку, критиковал сложившуюся ситуацию:
— Неправильно это. Не по людски.
— Вы о чем, Михаил Степанович? — поинтересовался кто-то.
— Это, какие, никакие, а — гости. Гостей встречать положено. А, мы, что?! Стоим, вылупились! В былые времена, все бы, от мала, до велика, в поле вышли! Уже столы бы ставили! Накрывали! Приглашали дорогих залетных товарищей.
— Так — тишина. Не выходит никто.
— Они, может, потому и не выходят, что мы непонятно чего, тут стали. Они может знака ждут. Хотят раскрыть наши намерения.
— Так, что, Прадед, ты предлагаешь столы ставить? Прямо сейчас! Тут, в поле?
— Ну, прямо сейчас не надо. Пусть, они вначале покажутся. Неизвестно, какой они конфигурации, и какой частью тела пищу потребляют. Может, им лавки не подойдут, может им лежанки готовить придется или раскорячки какие ….
— Стулья, с дырками! — Подсказал кто-то.
— А, что! И, такое возможно. Но не в этом дело. Скудно, у нас, народу собралось. Где — пионеры, с барабанами? Где — руководство? Где — хлеб-соль, наконец.
— Да, дожились. — Соглашаясь, с Прадедом, вздохнул, стоящий неподалеку, Леонович. — Раньше, молодежь было, от мотоцикла, не отогнать, а теперь тарелка прилетела, а они, хоть бы — хны!
— Правду говоришь. — Сказал Прадед. — После войны, к нам в Молочаевку, коров немецких, которых изъяли за причиненный ущерб, возили, на «студебекерах». Радости у нас, пацанов, было — полные штаны. За каждой машиной, от поворота до коровника, бегом бежали. Одна машина в деревне стала, так, возле нее, вся ребятня, от мала, до велика, собрались. Стали, как положено, технические характеристики обсуждать. Старшие хлопцы, про зажигание и трансмиссию говорят, малышня рты поразевала и внимает старшим. Тут шофер пришел. Тогда водителей не было, сплошь — шоферы. Парень, помнится, был молодой, поддатый. Только — от вдовушки. Говорит: «Ну, что? Прокатится, хотите?» «Хотим, дядечка, как не хотеть! Покатайте!» «Давайте, залазьте! » Никого упрашивать не пришлось. Полезли всем скопом. Дружно, так. Малышей, за руки, втащили. «Что — все сели? » — Спрашивает шофер. «Все, дяденька, все! » «Ну, поехали! » Тут, кто-то, из старших крикнул: «Шапки держите!» Это, значит — скорость, сейчас будет такая, что шапки, ветром, с голов, посрывает. Все, за шапки ухватились. Машина тронулась, все разом, на дно, и повалились, с шапками в руках. А, до этого, я говорил, коровы, на этой машине, катались. Что, там, на дне этого кузова творилось, словами не передать. Говна, по щиколотку, было. Считай, от сельсовета, до околицы, всех, по этому кузову мотало, от борта, до борта. На ноги не станешь — слизко. За околицей, слава богу, остановились. Шофер говорит: «Вылазте». Мы вылезли. Он спрашивает: «Как — понравилось? » «Ой, понравилось! Уже, так понравилось!» А, сами стоим, растопырились. Гавно, с нас течет …. Он заржал и поехал. Вот, так к техническим новшествам тянулись. Не то, что — теперь!
Прадед, весело прищурив глаз, стал растягивать потухшую самокрутку. Леонович, достал зажигалку и дал ему прикурить.
— Ты, тут — как, тезка? — спросил Прадед Миша.
— Позвонили. Сказали: «Вторжение». Вот пришлось мчаться.
— Быстро ты среагировал!
— Так — обстоятельства. Мои девушки дирижабль соорудили. — Павел Степанович кивнул на двух приятных женщин, стоящих неподалеку. — Домчали меня, мигом.
В это время, кто-то крикнул:
— Спускаются!
Весь народ, и Иван Семенович, в том числе, обратили свой взор в сторону «тарелки».
****
После непродолжительного контакта, который осуществил местный астральный синоптик Мирошниченко, народ стал задумчиво расходиться. Иван Семенович, наоборот, пришел в такое возбуждение, что помчался в лабораторию бегом. Здесь он успокоил расходившиеся нервы, стопкой местной лечебной настойки и принялся лихорадочно размышлять, какие действия, он, как руководитель лаборатории «Росскосмоса», обязан предпринять, в виду сложившейся чрезвычайной ситуации.