— Никак нет. Грибов не кушал, ландышей не курил. Вообще, просто приехал, посмотрел и сразу — обратно.
— Зачем ездили? — Сухо поинтересовался Аксамитов.
— По вызову. Позвонил участковый Марченко. Сказал, что лучше мне приехать. Зачем, по телефону, не сказал, только он — человек серьезный; без дела тревожить не станет. Тем более, там — аномалия, территория, мне подконтрольная. Я поехал. И, вот!
— «И, вот»! — Мрачно сказал Бурый. — Что, теперь, прикажешь делать?
— Я, тут — при чем, товарищ полковник? — Искрение, удивился Злыдник. — Я, тут — совершенно не причем! Они сами прилетели!
— Ты, эту тарелку, своими нездоровыми фантазиями, накликал! — Горячился Бурый. — Помнишь прошлогодние телерепортажи, которые организовывал?! Когда, к нам российская ракета прилетела?!
— Подождите, полковник. — Сказал Аксамитов. — Давайте — по существу! Виноватых будем искать потом.
Председатель взглянул на Злыдника:
— Сомнений быть не может? Это — тарелка?
— Она, самая. Геннадий Петрович, даже контакт установил.
О Геннадии Петровиче, астральном синоптике, из Молочаевской аномалии, знали все присутствующие. Геннадий Петрович Мирошниченко, в деревенском обиходе — Гена Кукурузник, получил широкую известность не только в Белоруссии, но и за границей республики. Его знали в России, знали на западе. Его знали, даже в странах ближнего и среднего востока. Правда одна деталь, из жизни гражданина Мирошниченко, была известна, лишь людям посвященным. А, именно — односельчанам и сотрудникам КГБ. Лет десять назад, недалекий, от рождения, Мирошниченко усугубил свое психическое здоровье, заблудившись в необъятных кукурузных полях, колхоза «Светлая Заря», и проблуждал, там все лето. Помогло выжить незадачливому экстремалу его обостренное чувство обаяния. Если с восприятием реальности у него было не все в порядке, то это компенсировалось обостренным нюхом.
— Большие деньги, мог бы в «Шанели» заколачивать. — Говорили про него, односельчане. — Ему одеколоны смешивать, как два пальца, об асфальт.
— На таможне, или, там, в наркоконтроле, мог, тоже, до высоких чинов дослужиться. — Соглашались, с ними собеседники. — Мимо него, без спросу, ничего не пронесешь. Ему кокаин, какой унюхать — раз плюнуть.
Во время, своих вынужденных скитаний, Геннадий Петрович, обнаружил белорусские трюфеля и питался ими, до уборочной. Он стал их первооткрывателем. Причем, белорусские, постэволюционные трюфеля, били свои французские аналоги, по всем статьям. Они превосходили их размерами, утонченностью аромата и вкусовыми качествами. Орден, за столь ценное открытие, ему не дали, только потому, что грибы обладали побочным эффектом. Употребленные в большом количестве, в купе со спиртными напитками, они вызывали галлюцинации, причем исключительно в уфологической плоскости.
Съехавшиеся, в прошлом году, к месту падения российского корабля многоразового использования, шпионы, в поисках информации, в большинстве своем, посетили местную достопримечательность, в лице астрального синоптика. В гостях у Гены Кукурузника, они, выпытывая секретную информацию, выпивали и закусывали. Закусывали грибами. Поэтому в заграничных разведывательных центрах, до сих пор ломали головы, над сообщениями своих сотрудников. В аппарате ведомств, никак не могли придти к единому мнению: что, там собственно происходит, в этой Молочаевке. Что, там — пространственная деформация или все это, их агентам, только почудилось?
— Геннадий Петрович, говоришь? — прищурившись, спросил Аксамитов, Злыдника.
— Тут, все в порядке, товарищ генерал. Контакт он устанавливал, в присутствии свидетелей. Так, что — факт налицо.
— Я не совсем понял, насчет посадки. Что, там — со свидетелями? — спросил Аксамитов.
— Я, же, говорю. Свидетели, допризывного возраста. Молодежь. Влюбленные парочки. Ночью гости сели, когда устоявшиеся люди, уже спят.
— Верить, им, можно? — Спросил Аксамитов.
— Можно. На деревне, сейчас, всем верить можно. Они, если говорить не хотят, то молчат, но, если скажут, то — скажут. Сами знаете.
— Знаем. — Нахмурился председатель.
— Ты продолжай, продолжай. — Поощрил, Злыдника, Жемчужников.
— Значит — так. — Собрался майор. — Сели они ночью. Около половины второго ночи. Хронометрически точно, установить время посадки не удалось, но — в промежутке, между часом двадцати пятью и часом тридцати пятью минутами. Сели без рева турбин, с легким свистом. Наблюдалось голубое свечение, в нижней плоскости. Выпустили восемь опор и, на них опираются. Корпус металлический. По виду и на ощупь. Я лично ходил и проверял. На стук отзывается не звонко, а глуховато. Метал — такой…. Типа — алюминия или магния. Мирошниченко, после обхода, возвращался домой, но, понятно, сразу вернулся. Сразу начал обтаптывать ямсовую поросль, вокруг объекта.