Первый звонок он сделал в Слободку, председателю местного кооператива. Трубку сняла, сама Екатерина Федоровна. Когда майор назвал свою фамилию, она звонко рассмеялась в трубку:
— Я, так и знала, что вы позвоните.
— Может, знаете — зачем?
— Я, думаю, по поводу, этого самого. До нас, уже докатилось. Я правильно говорю? Секретно?
— Да, все правильно. Как поживает ваш супруг. Простите, забыл поинтересоваться. Он еще на месте?
— Куда он, от меня, денется?! Он, без меня, пропадет, как рудая мышь! — Весело сказала Екатерина Федоровна и добавила серьезным тоном:
— Объект, образно говоря, сидит, на чемоданах. Носится взад-вперед в полной боевой готовности. Какие с нашей стороны, потребуются действия?
— Пусть выдвигается по известному, ему адресу. Прямо в населенный пункт. К зданию администрации. Только, хотелось бы, что бы он появился к утру.
— Я сама его доставлю. Чего, тут ехать!
— Большое спасибо.
— Все! Конец связи. — Сказала Екатерина Федоровна, таинственным голосом, и повесила трубку.
Следующий звонок, Злыдник сделал в Минск. Здесь трубку, долго не брали. Он, уже начал подумывать, не послать ли, по адресу, оперативную группу, чтобы поднять адресата с постели, но трубку, в конце концов, сняли.
— Алло …. Что, за чертовщина? Кто это? — Сонно спросили, на другом конце провода.
— Это — майор Злыдник.
Абонент в Минске моментально начал соображать.
— Калюнов слушает! — Хрипло сказал в трубку директор новостных программ, одного из белорусских телеканалов.
— Проснулся? Хорошо! Значит — так! Вылезай из постели и организовывай выездную бригаду.
— В, каком смысле? Куда ехать? Почему, сейчас? Или, где-то пожар?!
— Почти. Насчет пункта направления, может, сам догадаешься? Я тебе по межгороду звоню.
— Мне кофе надо выпить. Я, так, не могу ….
— Думайте Александр. Думайте!
— Не дай бог, опять — в Молочаевку!
— Вот видите, и без кофе, у вас голова варит!
— Не может быть! — Ахнул, на другом конце провода Калюнов. — Чего — опять? Ладно, не проснулся, до конца. Что брать?
— Проверенных людей. Остались еще такие?
— Все в строю!
— И, наших девушек захвати.
— Обескровим канал. — Заныл Калюнов. Они, у меня — при деле.
— Они ненадолго понадобятся. Через денек, будут в городе.
— Группе, когда выезжать?
— До рассвета.
— Понял. Сделаю, что смогу. Ехать, куда?
— Сразу, в пансионат. Потом посмотрим.
После первого звонка Калюнову, он, он побеседовал с Леоновичем, который курил на крыльце. Тот заверил, его, что, с его стороны, все необходимые меры предприняты и необходимая информация дойдет, до кого надо.
Потом, разглядев в ночном сумраке, колеблющуюся тень, он узнал в сумеречном облике Ломако и проинструктировал руководителя лаборатории, относительно доклада в Москву.
— Четко ничего не формулируй. Отделывайся предположениями. Пиши, что в поле появилось, что-то непонятное. Именно появилось. Не прилетело, не село. Ты сам видел, как оно, там сфокусировалось? Нет? Вот видишь! Четко можешь сказать, что — это? Можешь?! Тарелка?! Что — за тарелка, откуда? С чего, ты взял, что она летающая? Ты, как она летала, видел? Не видел! Может, ее туда прикатили. Вот — то-то! Соображать надо. Поймет, твой Калабалин. Не маленький. В аномалии притерся. Главное, что бы остальные ничего не поняли.
Проинструктировав Ломако, Злыдник, еще раз вышел на связь с Калюновым, что бы узнать, как, там, у него, продвигаются дела. Наконец он решил немного поспать. Еще вечером, заприметив, где Заслонов прячет ключ от мастерской, он проник туда и улегся на диване. В кабинете председателя сельсовета, диван тоже был, но, только по названию. Не диван, а — канапе, в стиле французской монархии, на половину человеческого роста. В мастерской он вытянулся во всю длину, но сон все ровно не шел. Усталость давила на веки, но полного забвения не было. В голову лезла всякая чертовщина, но иногда, цветными картинками, мелькали светлые мысли. Зная свою забывчивость, Злыдник, поднимался и, в зомбическом состоянии, записывал свои сны на большом листе бумаги. Бумага была акварельная, писалось на ней плохо, но он старался, зная, что утром ничего не вспомнит. Потом, он на короткое время провалился в абсолютное никуда, где пребывал в полной темноте, около часа.
Проснулся майор, не выспавшийся, но отдохнувший. Прочитав написанное, за ночь, он покрутил головой и понес записки на улицу, чтобы предать огню.
Снаружи занимался рассвет. Когда бумага с описаниями ночных кошмаров догорела, к сельсовету подкатил серебристый «BMW” и из него вылетел Валера Пилигримов, более известный, местному населению, под кодовым обозначением «Румын». К Злыднику, он впрочем, не побежал, хотя ноги не хотели стоять на месте, а дождался, пока выйдет водитель. Невысокая хрупкая женщина, немолодая, но с приятным цветом лица, вышла из машины, и Румын важно взял ее под руку. Вдвоем они подошли к Злыднику. Тот слегка поклонился женщине и пожал Румыну руку.