Через неделю, он вызвал к себе ответственного иностранного представителя и сообщил, что Ананич жив, находится в лесу и выходить оттуда не хочет. В доказательство своих слов он продемонстрировал несколько снимков, на которых был запечатлен сам, рядом с болгарином. На одном они просто стояли рядом, на другом Ананич держал в руках газету, за вчерашнее число, на двух следующих, он, в первом случае сидел на корточках и грыз кусок сала, на другом волок, куда-то охапку сухих веток.
— Мы против воли человека действовать не можем. — Вздохнул, при этом, капитан Марченко. — Захотел, если человек, окунуться в мир неизведанного — пускай. Не можем ему препятствовать.
За рубежом, бить тревогу никто не стал. Ананич был холост. Руководство фирмы, на его побег отреагировало равнодушно, а, в Греции, родня Ванадиса, узнав, что лечение в белорусском санатории бесплатное, даже обрадовалась. В широком семейном кругу Ванадисов, по слухам из Аттики, всерьез обсуждалось, кого, еще из близких можно отправить в Белоруссию полечиться бесплатно.
На кассу, после этого зариться перестали. Но некоторые, как ухватили, с самого начала, халяву, за хвост, питаясь у Раисы Петровны бесплатно, так и не платили дальше. Видимо не считали это воровством. Продолжалось это до тех пор, пока утром, при большом стечении народа, в кафетерий не зашла пожилая женщина.
— Здравствуйте, ребята! — поздоровалась она.
«Ребята» отозвались, на приветствие, вразнобой. Кто отчетливо, кто невнятным мычанием с набитым ртом.
— Приятного, всем аппетита. Я, у вас спросить хотела. Вы себя хорошо ведете? Не хулиганите? Деньги исправно платите! Не обманываете Раису Петровну?
— Нет! Да, что — вы!
— Как, можно?!
— Как вы могли подумать?! Мы в бизнесе, столько лет, только за счет порядочности и держимся!
— Ну и ладно. — Сказала старуха.
Выглядела она, несмотря на возраст, осанисто и мощно, так, что именовать ее старушкой, никому в голову не пришло.
— Если, кто забыл, то до вечера, можно дело поправить. До семнадцати часов. Ну, не буду вам мешать. Кушайте, на здоровье.
Когда она ушла, сидящие за столиками, стали, усмехаясь обсуждать особенности ведения бизнеса, в местных условиях. Особенно стебались двое соотечественников: почетный консул Андорры, неаполитанец, по происхождению, и его приятель, калабриец.
— Святая простота! Патриархальность! Это конечно хорошо, но в современном мире, на этом далеко не уедешь.
Некоторые впрочем, задумались, но большинство не серьезно. Серьезно задумались, тогда, двое британец Коллинз и швейцарец Доломье. Доломье, думал в русле сказанного, но в общих чертах, а Коллинз размышлял о вещах конкретных. Когда британец, позавтракав, подошел к кассе и положил, туда сотню евро, Доломье спросил его:
— Что не доплатил?
— Нет. По всем расчетам, у меня баланс сходится. Но могу, ведь и ошибаться. А, ошибки, как мне кажется, здесь дорого обходятся.
— Ясно. — Сказал Доломье и, подумав, тоже опустил в кассу стольник.
— В конце, концов, даже, если мы ошибаемся, то это не переплата. Судя по качеству местных продуктов, цены, здесь сильно занижены. — Сказал представитель страны гномов.
После семнадцати часов, того, же дня, а именно в семнадцать пятнадцать один, из центровых, заглянув к соседу, обнаружил того застывшим, словно изваяние и цвет лица, у каирского бизнесмена был нездоровый. Он не побледнел, оттенок кожи оставался темным, только вместо восточного кофейного, отливал буйной зеленью.
Весть, мигом облетела Центр. Собравшиеся заглядывали в кабинет и оживленно обсуждали случившееся. Потом, кто-то вспомнил о контрольном времени, озвученном бабкой, поутру. На этой волне стали смотреть, кого не хватает. Определенности в подсчетах не добились, потому, что было неизвестно, кто уехал, а кто остался. Решили сделать обход. В боксе почетного консула Андорры, обнаружили его самого и его приятеля калабрийца. Оба были зеленые и молча смотрели в пустоту. Больше, среди «центровых» потерь не было. Где-то, через час пришла весть, что возле магазина бродит зеленый «челнок», родом из Прованса. Казалось, на этом все, но через два дня, к квартету мелких «шреков», добавился пятый. Зеленый мексиканец пришел, со стороны Минска, пешком, босой и взъерошенный, и присоединился к компании.
Компания, к этому времени, стала ориентироваться в пространстве, но крен в сознании сместился в непонятную сторону. Зеленые почувствовали вкус к пению. Они днями бродили по Молочаевке, распевая итальянские мелодичные баллады и французский шансон. Когда к ним добавился мексиканец, репертуар коллектива заметно обогатился. Кроме того, кто-то из сердобольных белорусов отдал заезжим «песнярам» старую гитару и они начали напевать, под акампонимент.