— Возможно, это один, из оттенков местной разговорной речи. — Сказал Экстремал. — Я покопался в местном информационном пространстве, оказалось, что местные языки имеют различные оттенки. Впрочем, как во многих мирах, где мы побывали. Дело не в свойствах местного диалекта. Не отвлекайтесь. Дело в том, что люди, на этой планете, остались равнодушны к нашему прибытию. Ведь, везде, куда мы прилетали, нас сразу или начинали убивать, или радушно встречали и обращались с просьбами помочь в улучшении жизненных условий. Сразу, после посадки, без промедления. Здесь, все — по-другому. Вот к контактной группе, подошли всего трое. Правительство не приехало. Эти трое становили контакт и ничего не попросили. Даже сувенир, на память. Странно.
— Они назначили торжественную встречу, на конец светлого времени суток. Возможно, тогда попросят. Прибудут высокие представители и обратятся с просьбой, о помощи. — Успокаивающе сказал Материалист, пятнадцатый номер.
— Не исключено, что, так будет. — Согласился Экстремал.
— Давайте решать, что будем делать с паспортами! — Повышенным тоном, сказал Биолог. — То, что нас попросили сделать идификационные удостоверения, меня, лично успокаивает. Этот фактор обнадеживает. Возможно нас, сегодня, вскрывать не станут.
Все посмотрели на него, но не осуждающе, а, с пониманием. Все знали, какой груз ответственности ляжет на плечи Четырнадцатого, во время предстоящей миссии.
Стали обсуждать проблему паспортов. Решили изготовить их, для каждого члена экипажа. На всякий случай. Долго решали, какое место дислокации указать в качестве «прописки». Сошлись во мнении, что укажут местом своего проживания не номерной знак летательного модуля, а родную и всеми горячо любимую планету Нанайю.
Решив основную проблему, перешли к частностям. Говорили на бытовые и общественно-политические темы. Организмы, у всех, заработали в нормальном режиме, и всем хотелось выступить.
По существу, высказался один Электроник.
— Не удается точно установить источник помех. — Сказал он. — Основные шумы идут со стороны участков занятых растительностью. Что там фонить, может — не понятно. Железа там практически нет. Военных и гражданских объектов — тоже. Буду разбираться дальше.
В заключение, слово взял Корректор. Он напомнил представителям Нанайи о целях, их, высокой миссии, о моральной ответственности, которая возложена на них Верховенствующим Советом, поговорил о моральном облике, который они должны блюсти, постоянно, особенно, в общении с другими разумными существами. Потом Корректор стал цитировать отдельные статьи Декларации Гармонии, в промежутках между цитатами объясняя, как жизненно важно соблюдать, именно, эти положения, вдали от родины.
Когда его монотонная речь, наконец, окончилась, все приветствовали оратора дружными аплодисментами.
Глава третья.
Прапорщик Пшеничный был устойчив психологически, прямо, хоть в разведку его отправляй. И не просто, в тыл врага, а прямо в ставку противника, на нелегальное положение. Так говорило его прежнее командование, в Московском УВД города Минска, так утверждало его нынешнее таможенное руководство, на белорусско-российской границе. Поэтому, когда вокруг него начался сегодняшний переполох, он сохранял полную невозмутимость, в то время как начальство находилось на грани нервного срыва.
Началось все, со звонка из Минска. Звонок поступил начальнику контрольно-пропускного пункта. Причем звонил сам директор департамента, лично.
У начальника КПП спросили, работает в его подразделении прапорщик Пшеничный, или — нет. Если работает, то где он находится, на службе или дома.
— Я выясню, в течение получаса. — Сказал начальник КПП, стоя у стола, навытяжку.
— Вы, что не понимаете, о чем идет речь? — Раздался угрожающий рык, с другого конца провода. — Выясняйте немедленно. Не кладите трубку!
Начальник отключаться не стал, аккуратно, без стука, положил трубку на стол и метнулся в приемную.
— Люда! Срочно найти Пшеничного! Выяснить, где он, на службе или выходной.
— Хорошо, Андрей Дмитриевич.
— Не хорошо, а немедленно! Давай, давай.
Начальник КПП, выхватил, из кармана, мобильник и стал сам вызывать старшего смены. У того было занято. В панике, Андрей Дмитриевич подскочил к открытому окну и выглянул наружу. В курилке сидели трое.
— Эй, кто — там? — Крикнул он, во весь голос. — Пшеничный где?
Курильщики стали выглядывать из беседки. Разобравшись, кто кричит, вышли наружу и отдали честь.