— Фирсов, чего ты ежишься? На деревню, хочешь?
— Было бы неплохо, мне лично, на прилетевшее оборудование, взглянуть. — Сказал Фирсов. — Это, по моей части. В сфере компетенции, моего управления!
Глаза Фирсова, фанатично блестели.
— Злыдник, можешь устроить полковнику экскурсию? — Спросил Аксамитов.
— Можно.
— Мне бы поработать, на месте. — Вздохнул Фирсов.
Аксамитов понимающе кивнул.
— Майор сможете обеспечить полковнику прикрытие, на длительный срок?
Злыдник серьезно задумался.
— Погоди, Александр Владимирович. — Остановил, председателя, Жемчужников и обратился к Фирсову.
— Полковник, вы женаты?
— Нет. Уже — нет. Три года.
— Тогда, вариант, с прикрытием не пройдет. — Сказал Жемчужников. — Сам, подумай, Александр Владимирович, какой, у него настрой будет, под этим прикрытием. Ему, не до работы будет.
— Можно, его, под чужими позывными, на месте, зарегистрировать. — Сказал Злыдник.
— Ну, продолжай. — Поощрил его Аксамитов.
— Каким родом деятельности, товарищ полковник занимается, каждому видно. Особенно у зарубежных представителей, на это глаз наметан. Они, хоть и экономические, но все-таки — шпионы. Поэтому, нужно представить полковника Фирсова, как сотрудника института Эволюционизма. Из службы безопасности. Так, мы двух зайцев убьем. И, полковнику — простор, для деятельности, и врагов в замешательство приведем.
— Пространнее, излагай. — Попросил Жемчужников.
— Местные, как мы договорились, будут высказывать предположения, что это новая секретная разработка академика Мышковца, стоит в поле. Поэтому присутствие службы безопасности, из Самохвалович, будет смотреться естественно. Этим, в душе иностранных наблюдателей, мы посеем сомнения. Они гадать будут, что это — космическое или просто секретное.
— Неплохо. — Сказал Аксамитов.
— Только, в звании Фирсова придется понизить. — Сказал Жемчужников.
— В каком смысле? — Удивился тот.
— В смысле — конспирации. Нечего полковникам, вокруг сельскохозяйственной техники крутиться. Сделаем тебя, для работы в аномалии, майором.
Глаза Фирсова говорили:
— Хоть прапорщиком делайте, только дайте на инопланетную тарелку, лично взглянуть.
****
Иван Семенович Ломако был настолько возбужден, что его, даже не тянуло выпить. Выпить он, конечно, выпил, но без души, не переходя в состояние мечтательного покоя. Нервный зуд, внутри Ломако, терзал его внутренности и рвал их, на части. Появление в поле, за Молочаевкой, непонятно чего, нарушило размеренный ход жизни, руководителя секретной лаборатории, созданной «Росскосмосом», в Молочаевской аномалии, прошлым летом.
Ранним утром, когда «лаборант», как его прозвали в деревне, потянув первую чарку, зевал и потягивался на крыльце, его внимание привлекло движение сельчан, нетипично одностороннее, для этого времени суток. Жители Молочаевки целеустремленно шли мимо лаборатории, словно покидали деревню, всем наличным составом. Этот феномен, заставил Ломако спуститься с крыльца, подойти к проему в заборе, обозначавшему место, где должна была находиться калитка, и поинтересоваться, что это — переселение или, так, что происходит.
— Эх, Ваня, Ваня! А, еще — ответственный руководитель! — Покачал головой Михаил Степанович, прадед Марты Игоревны. — Это я, у тебя должен спрашивать, что происходит! Кто у нас руководитель космической лаборатории, ты или я? Ты? Так, почему, ты тут, а не на месте посадки? Геннадий Петрович, вон, уже, по второму кругу тестирование проводит, а ты — тут прохлаждаешься! Чего — тестирование, спрашиваешь? А ты сходи и посмотри!
Ломако метнулся в дом, торопливо хватанул вторую чарку и помчался в поле, за деревней. Увиденное, ошеломило его. Он, даже, сгоряча, решил, что это — «белочка». Он, так, и спросил у Николая Понаморенко, местного предпринимателя, который курил, на краю, народного собрания.
— Это, что — «белочка», у меня?
— Ну, ты даешь, Иван Семенович! — Усмехнулся Николай Андреевич, сверкая золотой коронкой. — Сколько, тут, уже прожил, а никак, не привыкнешь! Это у вас, в России, белочки, по тайге, скачут. А, у нас, в Белоруссии — «кони».
Для убедительности, Понаморенко потряс кулаком, словно демонстрируя, какие у белорусов мощные и резвые «кони». Куда — российской белочке, до белорусских скакунов.
— Так, чего это?! Оно — самое, или кажется? — Спросил Ломако, тревожно вглядываясь в загадочный объект, стоящий на восьми мощных опорах, в ямсовом поле.