Горячий ключ выглядел вымершим полностью. Железнодорожный вокзал, хорошо просматриваемый с эстакады, больше походил на мавзолей — темные окна, брошенные поезда. Перед зданием вокзала бродила женщина с обреченным видом. На повороте в город, утопая в пыли обочины, стояла разбитая машина, уткнувшаяся в столб дорожного освещения. Всего две встречные машины. Как будто ты едешь часа в три ночи сразу после нового года. Но сейчас самое начало лета, период, когда Дон-М4 должен быть забит до отказа, вокзалы обычно ломятся от наплыва приезжих, а торговцы и владельцы кафе у трассы собирают главную прибыль за год.
После Молдовановского перевала дождь закончился, и Тимур немного увеличил скорость. Три встречные машины. Считал каждую, так мало их было. Обычно не обращаешь внимания на поток встречных фар, они как шум воды в кране или неприятный запах, к которому быстро привыкаешь и перестаешь замечать. Но сейчас каждая встречная машина — маленькое событие.
За Дефановкой дорога пошла ровнее, резкие повороты и спуски с подъемами остались позади. Монотонная дорога убаюкивает. Тимур почувствовал, как начинает клевать носом. Остановившись ненадолго, опорожнил ноющий мочевой пузырь, банка колы давала о себе знать, и умылся водой из бутылки. Снова набрав скорость, закурил, пытаясь чем-то себя занять, но вкус табака показался противным, потушил недокуренную в пепельнице. Приятный мятный вкус жевачки наполнил и рот и немного приободрил.
Горское, Бжид, Тешебс — одна и та же картина, полное запустение, один-два человека на весь поселок. В центре Тешебса разбитая и раскуроченная машина скорой помощи, по левому борту которой тянулась бурая полоса запекшейся крови, словно кто-то шел, опираясь на машину окровавленной рукой.
В Архипо-Осиповке надо сделать остановку. Руки с непривычки затекали и спина начинала ныть. Хотя бы на пять минут, закинуть что-то в желудок до последнего рывка.
На въезде в поселок увидел несколько машин, полностью перекрывающие одну полосу движения. Брошенные, стоят коробкой вокруг инкассаторского фургона. Двери бронированной машины распахнуты настежь, бежевая краска в некоторых местах сбита пулями.
«Мародеры, не удивительно.» — Подумал про себя Тимур и выложил на колени взведенный пистолет.
В Архипо-Осиповке людей было больше, если такое количество можно назвать «больше». От въезда до центра увидел порядка десяти человек, никто не обращал внимания на проезжающую машину. Кто-то забивал окна досками на магазине, кто-то тащил тележку, забитую коробками и продуктами. Растрепанная девушка сидела на краю проезжей части и билась в истерике. Трехэтажный частный дом возле дороги полыхал, полностью охвачен пламенем, обагряя всю округу ярко-рыжими сполохами и дополняя апоколиптичную картину. В воздухе висел тяжелый запах гари и горелого мяса. Ни пожарного расчета, ни скорой, ни полиции. Уже никому нет дела. Тимур понимал, что все государственные организации постигла та же участь, что и армию: весь персонал, осознав глубину и опасность эпидемии, бросил свои рабочие места и ринулся спасать себя и своих близких. Он не мог их за это винить, прекрасно их понимал, ведь поступил точно так же.
Свернув на единственном в посёлке светофоре направо, объехал церковь и остановился на площадке возле рынка. Слева двухэтажное здание, на первом этаже которого магазин и крошечный автовокзал, справа стихийный рынок с навесом. Два автобуса, один небольшой пригородный, второй — крупный «Неоплан», судя по табличке на лобовом стекле — выполняющий рейсы до Краснодара и обратно. Оба пустые, с открытыми дверями. Никого нет. Тимур вышел из машины, снял автомат с предохранителя. В небольшом проеме между зданиями — общественный туалет. Подойдя ближе, увидел человека, лежавшего лицом вниз прямо на входе. Короткие волосы на затылке мужчины слиплись и побурели от запекшейся крови. Нужду пришлось справлять прямо на улице чуть за углом — перешагивать через труп не хотел, не известно еще что ждало внутри. Застегнув ширинку, закурил и покрутил торсом, разминая спину. Можно ехать дальше.
Машина так же послушно завелась, осветив все вокруг. Выехав с привокзальной площади, приметил небольшой магазин сотовой связи. Припарковавшись рядом, осторожно подошел к входной двери и пихнул ногой. Тишина и вроде никого. Закинул автомат за спину и достал пистолет с фонариком, слишком неудобно с Калашниковым в узком пространстве. Свет отразился от разграбленных витрин и на секунду ослепил. Пол усыпан коробками, дешевыми телефонами, которые не заинтересовали мародеров. Завернул за кассу и нашел на столе стопку симкарт. Недолго думая, взял всю пачку и вернулся к машине.
Уже в салоне авто, разорвал упаковку и спешно вставил симкарту в телефон. Поиск сети, дольше чем обычно. Волнение с каждой секундой увеличивалось, пока не загорались заветные палочки антенны. Есть, сеть найдена, правда всего три деления, скорее всего, часть сотовых станции по какой-то причине уже не работала, но она есть. Набрал номер матери — короткие гудки. Посыпались сообщения о подключении к сети, несколько смс от МЧС о введении чрезвычайного положения. Зарегистрировался в мессенджере и отправил сообщение матери — не дошло. Громко выдохнув, переключил передачу и нажал на газ. Осталось чуть меньшее сорока километров, максимум через час будет дома. Волнение не проходило, а лишь усиливалось. Одновременно и хотел домой, и не хотел. Боялся. Пока еще есть надежда, что родители живы, что просто не работает связь. Но когда доедет, надежда смениться на осознание факта, и от истины уже будет не скрыться, какова бы она не была. Руки на руле дрожали, желудок предательски подрагивал, подталкивая волны тошноты к горлу. Несколько глотков воды из бутылки немного облегчили самочувствие, но состояние все равно было не из лучших.
Повернув возле здания почты, прибавил скорости. Раздался глухой удар и по лобовому стеклу побежала паутина трещин. Инстинктивно дернув руль, Тимур вылетел на встречную полосу и с трудом удержал машину от заноса.
— Стой, сука! Стой сказал! — Грузный мужчина в одних шортах замахнулся и бросил еще один камень в вдогонку машине, но не попал.
Юлаев надавил на газ, стараясь как можно быстрее уехать от психа.
— Шизанутый! — Проскрипел он сквозь зубы. Адреналиновая вспышка разогнала сердце, готовое вырваться из груди.
Закурив сигарету, вытянул ее за пару затяжек и не церемонясь выбросил в окно. Закурил вторую, уже спокойнее и медленнее. Кольнула совесть. Его с детства приучали быть чистоплотным и не уподобляться людям, которые ведут себя по-свински. Усмехнулся — весь мир катится к черту, а он переживает из-за брошенного в окно окурка.
Текос, очередной поселок, так же почти пустой. Нигде не горит свет, людей раз, два и обчелся. Начинаешь привыкать к такой картине. Пшада, часто бывал в этом поселке, когда ездили к друзьям родителей на шашлыки. Все магазины закрыты, ни таксистов, ни туристов. Двое мужчин возле автовокзала забивали ногами третьего, с остервенением, даже не оборачиваясь на проезжающую машину. Тимур хотел было остановиться, но передумал, вспомнив сумасшедшего с камнем. Не покидало ощущение, что он смотрит фильм. Фильм о конце света, который скоро закончится, и он окажется у себя в части. В реальность вернула выскочившая из-за поворота машина. С трудом ушел от столкновения, вжав тормоз в пол. Машина, с громким визгом, пошла юзом и остановилась, ткнувшись боком об бордюр. Отдышавшись, Тимур выскочил и посмотрел на авто, которое его чуть не убило. Серый микроавтобус стоял влипнув мордой в стену дома. Водитель успел затормозить, удар был не сильным. Капот и передние крылья смяло гармошкой, сработали подушки безопасности. Юлаев решил подойти ближе, проверить водителя, но как только сделал пару шагов дверь открылась и, отталкивая от себя сдувающуюся подушку, выпал мужчина. Все лицо в крови из разбитого носа и губ, но даже это не скрыло, что он болен. Очень болен. Щеки впали, глазные яблоки словно вот-вот выпадут, он хрипел и заходился приступами кашля. От мужчины за несколько метров несло потом и испражнениями.