— Так это ты меня вызвала? — спросила девушка, осторожно садясь. "Стул" выглядел подозрительно и опасно, казалось, что в любую секунду в тощий зад воткнется острый конец проволоки.
— Да. Я провожу инвентаризацию. Оцениваю эффективность молитв и последовательность ритуалов. Нашла в логах запись о хирургической операции. Базовые аугментации послушников не отличаются выдающимся качеством. Вероятно, твоя функциональность частично восстановлена, однако сопровождается дискомфортом и побочными эффектами. Это так?
— Да, — Ольга хотела всхлипнуть в приступе саможалости, но сдержалась. — Больно. Все время больно. И давит на глазницу. И чешется.
— Я так и думала.
Дженнифер нависла над сидящей пациенткой и вдруг замерла, издавая модулированное жужжание. Линия "рта" запрыгала острыми пиками. Ольга съежилась, подозрительно глядя на жрицу.
— А что ты делаешь? — осторожно спросила девушка спустя минуту или две.
Дженнифер пожужжала еще немного и внезапно ответила:
— Молюсь.
— А я думала, проверяешь глаз, — разочарованно протянула пациентка.
— Это одно и то же, — бодро уточнила жрица и коснулась висков Ольги теплыми твердыми пальцами. — Сохраняй неподвижность. Говорить можно.
— Одно и то же?..
— Да. Мы служим Омниссии, и наша служба есть работа. Все, что делается с почтением и уважением, есть служение Машине, всякая молитва Ему есть деяние во славу Его.
Ольга не очень поняла эту тираду, но рискнула уточнить:
— И когда я включаю свет, я тоже молюсь… Машине?
— Нет. Ты просто включаешь свет. Но когда нужно починить реостат, это молитва, воплощенная в действии. Или действие, которое само по себе есть молитва. Сложно объяснить, — вдруг пожаловалась Вакруфманн. — Человеческий язык очень беден. Скудный набор символов, ограниченный понятийный аппарат.
Ольга подумала, что вроде ничего сложного, все звучит логично и вполне в русле всеобщей повернутости на религии. Но решила оставить соображение при себе и уточнила:
— Я ничего не чувствую. Так и должно быть?
— Да.
— А что там?
— Грубая работа. Старательная, но безыскусная. Низший уровень поклонения, функциональность без изящества и красоты.
— Красоты… — повторила девушка. — А я думала, у вас не про красивое…
— Кого ты имеешь в виду, говоря "у вас"? — Вакруфманн по-прежнему касалась ольгиной головы.
— Ну… вас, тех, кто служит Омниссии.
— Мы любим красоту. Мы ценим красоту, — Ольге показалось, что синтетический голос жрицы стал чуть жестче и строже. — Но это другая красота. Она во многом совпадает с пониманием обычных людей, не благословленных Омниссией, однако выходит далеко за рамки этого понимания.
И снова Ольга хотела возразить, но девушка буквально схватила себя за язык.
Дженнифер убрала руки, выпрямилась, глядя на девушку зелеными окулярами.
— Микродвижения мышц лица и шеи свидетельствуют о проговариваемых словах. Ты хочешь что-то сказать, однако молчишь. Из этого я заключаю, что ты полагаешь слова неуместными. Как правило, люди молчат из соображений такта или страха. Возникшая между нами эмоциональная связь определяет более низкий порог коммуникативных допущений. Таким образом, я полагаю, ты хочешь что-то сказать, но боишься. Это связано с публичной казнью дезертира, состоявшейся три дня назад?
Ольга упрямо сжала губы, решив для себя, что в прикрытый рот муха не залетит.
Дженнифер издала странный высокий писк, немного похожий на звуки модема из фильма "Хакеры". Откуда-то сверху опустились сразу два сервочерепа. Один вполне традиционный, с красной линзой и смешными ручками. Второй посерьезнее, с длинным кабелем и батареей инструментов, подозрительно смахивающих на хирургические. Из-за спины жрицы, цокая металлическими подковками, вышел несуразный робот, похожий на вешалку. Именно робот, а не сервитор, что было весьма необычно.
— Сейчас я помогу. Будет лучше, — пообещала Дженнифер.
— Я смогу видеть нормально? — с надеждой спросила девушка.
— Если ты имеешь в виду "как прежде" — нет.
Ольга разочарованно выдохнула.
— Функциональность будет доведена до восьмидесяти шести процентов относительно исходного состояния глаза. Также станут доступны некоторые специальные возможности. О них я расскажу потом.
Робот-вешалка подступил ближе и неожиданно крепко взял голову пациентки в захват, фиксируя для операции. Черепа опустились ниже, кровожадно щелкая и дергая лапками. Ну, во всяком случае, Ольге почудилась кровожадность, очень уж зловещими казались летающие головы.