— Чего? — неприветливо рявкнула БоБе, и девушке показалось, что наставница быстро спрятала в карман что-то небольшое и прямоугольное, как фотокарточка или, по-местному, "пикт". От грозного рычания подносчица ощутила себя собачонкой, которая прямо сейчас, не сходя с места, напрудит лужу.
Несмотря на суровое начало, переговоры заняли считанные минуты и закончились на удивление легко. Ольга скромно попросила разрешения еще раз отлучиться в третий вагон, чтобы, не откладывая дело, замолвить перед техножрицей словечко насчет сервитора и танка. Берта сразу согласилась, впрочем, сурово предупредив о необходимости вернуться до отбойной сирены. Вот и все, собственно.
Быстро надевая свитер, Ольга мучилась вопросом — а что за фотка была у наставницы? Явно личное и важное, пикты с божественным ликом Императора так не прячут. Может у злобной бабищи есть какая-нибудь семья или даже товарищ? А может и кто-то более близкий?..
Энтузиазм и легкая встряска по ходу общения с командиршей даже заставили на время позабыть о голосах в голове. Те, впрочем, не заставили себя ждать и вернулись под открытым небом, на холодном ветерке. Ольга обратила внимание, что лампы и фонари странно моргают, словно по району идут перебои с энергией, слабенькие, но заметные.
— Вот! — короткий толстый палец инквизитора указал в некую точку, где с точки зрения Эссена не происходило ничего. И… снова ничего. Помощник уже хотел, было, задать наводящий вопрос, но тут началось.
В россыпи желтоватых огоньков один мигнул, так слабо, что Эссен подумал — нет, показалось, обман зрения. Слишком много работы и мало сна. На мгновение в лишенной воображения голове помощника промелькнула мысль о том, что пожилой инквизитор вошел в тот возраст, когда заслуженные дедушки начинают чудить, подменяя эксцентричность придурью и капризами.
Но тут оранжево-красная точка снова мигнула. И погасла.
— Гнев Императора, — прошептал Калькройт, сжимая кулаки.
И еще одна точка мигнула, запульсировала, как дрожащий на ветру огонек свечи, затем исчезла. Затем третья. Четвертая. Черное пятно медленно и неумолимо расползалось от центра столицы, как могильная клякса.
— Что это… — прошептал Эссен. Он уже много лет служил патрону и немало повидал, однако впервые картина бедствия оказалась настолько масштабной, стремительно развивающейся.
— Думаю, процесс вошел в ту стадию, когда ему нужно больше энергии, — с убийственным хладнокровием предположил инквизитор. — Или в центре столицы рвануло так, что реакция пошла, словно круги на воде.
"Рвануло" Калькройт произнес с таким выражением, что сразу было ясно, инквизитор имел в виду отнюдь не взрыв.
— Господин! — воскликнул Эссен. — Надо!..
— Не надо, — Калькройт властно поднял руку и выставил ладонь ребром. — Император снова призывает нас к служению и подвигу, а мы, разумеется, подчинимся зову. Однако поспешим медленно.
— Но… — Пале осекся, вспомнив свое место и обязанности. Господин умен и опытен, ему лучше знать, если он говорит, что не следует спешить с чем-либо, значит, в том нет нужды.
— Сейчас наше вмешательство умножит суету без явственной пользы, — все же пояснил Калькройт. Инквизитор говорил ровно, очень спокойно, будто смотрел запись, а не наблюдал воочию картину некоего ужасного бедствия. — И повредит.
— ?
— Саботаж, или побочный эффект мистериозы, или еще что-то, в любом случае перед нами не импровизация одинокого колдуна или диверсионной группы ксеносов. Стражи Маяка проморгали хорошо организованный культ, возможно сообщество культов или мощную сеть Тау, а быть может и эльдар. Местная инквизиция сейчас плюхнулась в лужу эпических масштабов. Не нужно торопиться прыгать к ним за компанию. Не говоря о том, что победу приносят грамотные действия во исполнение хорошего плана. А для хорошего плана следует понять, что происходит. Так что помолчим и понаблюдаем, чтобы разобраться в сути вещей. Подождем, когда нас попросят о помощи. И уже тогда явимся во всеоружии, чтобы спасти день. Поэтому для начала — поднимай всю группу радиоперехвата. Еще… да, еще прикажи капитану скорректировать орбиту. Я хочу, чтобы мы оказались как можно ближе к "Радиальному" номер двенадцать.
— Но, господин… — рискнул заметить Эссен. — Можем ли мы ожидать, что Криптмана так быстро привлекут к расследованию?..
— Эх, друг мой… — тяжело вздохнул старый инквизитор. — Все-таки временами с тобой тяжело общаться… ты как танк, ломаешь все строго на пути следования и слеп к тому, чего не видно в триплекс. Естественно, Фидуса не привлекут, скорее всего, про него и не вспомнят, во всяком случае, поначалу, а затем будет уже поздно и бесполезно. Вопрос в другом…