Необходимая Дотурову машина стояла в отдельной секции. Не считая сервиторов, из первоначального состава на борту присутствовал только управляющий реактором техножрец, выводивший энергетическое сердце машины из спящего режима.
— Лексик Арканус, я не понимаю — в чем заключается смысл высадки титана, который лишен экипажа и не может действовать? Машинный дух не может сам управлять титаном.
Дотуров, переместивший свою личность обратно в датабанк, ответил даже не технолингвой, а через примитивную пиктограмму:
"Смотри".
В следующий миг ектения Бога-Машины заполнила собой пространство.
Ощутить — даже не понять, а просто заметить божественный код — могли очень и очень немногие, а Персей Тета был из их числа. Строки древнего гексакода, иногда чуть ли не на естественных языках, наполняли пространство ангара, проникали в самую основу сознания, заполняя машинную память. Логис даже попытался осознать воспеваемый алгоритм, однако не смог пробиться дальше аппроксимаций распределенных нагрузок Святых Киберпророчеств Клейнрока. Его сознание тщетно выхватывало отдельные самоподобные реки чисел, временные экспоненты M/M/V, но Истина больше не была единым целым, она дробилась и ускользала от несовершенного сознания Персея Тэта, чьи субпроцессоры захлебывались, не успевая обрабатывать и тысячную долю обрушившихся на них данных.
Прошло какое-то время, прежде чем логис Тэта осознал себя упавшим на стальной пол, как механическая кукла, опустошенная, без сил. Вокруг послушно сновали сервиторы обслуживания, чьи примитивные схемы просто не заметили цифрового Откровения, походя дарованного Дотуровым всем, кто находился рядом.
От груза собственного несовершенства Персею на какой-то момент захотелось взывыть, подобно терранским псам. Последовавшее осознание столь примитивного порыва, осквернившего саму сущность Адептус Механикус, вогнало логиса в долгий ступор. Менее организованный мыслительный аппарат, скорее всего, был бы надолго выведен из строя, но школа логисов Марса обучала своих адептов таинствам адекватного описания состояний посредством тензорного анализа в условиях субпредельных нагрузок. Механикуму понадобилось несколько минут, чтобы разрушить сложившуюся топологию своего разума и, благодаря помощи благословенных механизмов нечеткой логики, изолированно рассмотреть каждый узел действующей модели сознания "Персей Тэта", возвращая ясность мышления. Упрощая операцию до оскорбительного примитива можно сказать, что Тэта "пришел в себя".
А затем почувствовал настоящий, неподдельный ужас.
Стоявший перед ним титан был мертв. Внешне божественная машина, физическое воплощение воли Омниссии — малой, ничтожной части Его воли — осталась в точности такой же, как прежде, на борту "Ковальски". Но… Частица Божественной воли, благословенный дар Кузни, воплотившийся сотнями тонн священного металла. Воля, скользящая по бортовым когитаторам и системам, от логических контроллеров реактора до датчиков боевых ауспексов. Сама сущность боевого титана, настолько могучая, что лишь немногие могут с ней совладать и сотрудничать. Все это исчезло.
Дух Машины "Пса Войны", то, что превращало мертвое железо в дитя Омниссии, более не существовал.
Логис не смог бы в этот момент объяснить, как он это понял. Не мог бы сформулировать, что поменялось в инфополе. Бортовые сервиторы по-прежнему были подключены к своим гнездам и проводили положенные ритуалы по выводу плазменного реактора на штатный режим. Инфодиоды у трона принцепса сигнализировали об успешном прохождении ауспексами базовых тестов. Обслуживающие техножрецы — не из бывшего экипажа, разумеется — вели регламентные работы на турболазерной установке. Но Титан в долю секунды перестал быть зримым воплощением Бога. Он превратился в огромный шагатель, бессмысленно переусложненный гаечный ключ. Посмертную тень того, чем являлся двенадцать минут сорок три секунды назад.
Малеволис замер, не в силах полностью осознать и воспринять чудовищное святотатство, совершенное у него на глазах. Бесконечное предательство агнца, коим является машинный дух пред Омниссией.
— Подключи датабанк к консолям модерати.
Указание повторилось несколько раз, прежде чем опустошенный логис понял, что к нему по закрытому шифроканалу обращается Дотуров. И еще несколько невероятно долгих секунд, чтобы понять смысл сообщения.