— Связь, — наставница, как обычно, вернулась к насущным заботам раньше всех.
— Да, ищу, — откликнулся радист, поднимаясь с колен и растирая замерзшие руки.
— Все как ты и ожидал? — спросил монах у Крипа. Инквизитор явно разрывался меж зовом долга и беспокойством за судьбу Ольги, которой занимался Деметриус.
— Ну-у-у… нет на самом деле, — честно признался Фидус. — Я ждал, что все грохнется вместе с нами. А тут… — он огляделся.
Пейзаж был унылый и радостный. Унылый, ибо представлял собой типичную картину Ледяного Маяка. Похоже, компанию выкинуло посреди замерзшего океана, на ледяной панцирь, скрывавший темную бездну до пятнадцати километров глубиной. Радостный — по той же причине.
— А тут какое-то доброе чудо, — покачал головой Крип с выражением бесконечного удивления на лице. — Мы как будто оказались не просто чужими, но совсем-совсем чужими.
Молодой инквизитор покрутил пальцами, словно не мог подобрать нужные слова.
— Настолько "ядовитыми", что умирающий… этот… "карман" нас не перемолол в кашу, а выкинул через себя? — Священник внезапно пришел на помощь, и Фидус благодарно кивнул.
— Да, примерно так. И я не понимаю, как это могло случиться. Что могло нас так…
Он умолк и кинул быстрый взгляд на Ольгу, но сразу отвернулся, будто хотел скрыть вспышку интереса.
— Нет, не понимаю, — твердо закончил мысль инквизитор.
— Ну-ну, — глубокомысленно вымолвил Священник, похлопал мощными ладонями и подпрыгнул, греясь в движении. Служитель культа сейчас походил на гнома — широкий, коренастый и явно нелетучий на вид.
— Связь давай! — прикрикнул он на Святого Человека.
— Даю, даю, — буркнул радист. — Все торопят, все спешат… а как тут нормально дать, если ни привязки, ни триангуляции…
Немного поколдовав над шайтан-ящиком, Святой поднял голову и сообщил:
— Мы на Маяке. Но похоже на другой стороне планеты. Дальности не хватает. Вот если над нами пролетит спутник, если он поймает сигнал нашего маяка…
— Ясно, — Берта улыбнулась с кислой миной человека, набившего полный рот витаминных таблеток. — Жечь нам нечего, значит окапываемся. Снег хороший теплоизолятор. Собьемся гуртом, будем греться как полярные гроксы, общим теплом. Если ветер не поднимется, часов двадцать протянем.
— Как она, — тихо спросил Фидус.
— Похоже, глаза больше нет, — так же негромко сказал Деметриус. — Совершенно мертвая плоть.
— Потустороннее касание, — со сдерживаемой болью в голосе вымолвил инквизитор.
— Да. Повезло.
Ольга по-прежнему была в обмороке, на свое счастье, боль от единственного прикосновения запредельной сущности оказалась такая, что пробивала даже затуманенное сознание. А обезболивающие препараты в аптечке Деметриуса были представлены очень символически. Худенькая девушка глухо стонала и корчилась в судорогах.
— Давай ка я ее придержу… — предложил Фидус.
— Да, я сейчас вколю ей двойной транквизизатор, — продолжил мысль санитар. — Чтобы обеспамятела совсем.
— А сердце выдержит? — усомнился инквизитор, взяв Ольгу за руки бережно, с большой осторожностью, но крепко.
— Может и не выдержит, — Деметриус прищурился, стараясь не выронить ампулу мерзнущими пальцами, работать в перчатках было невозможно, пришлось их снять. — Но все равно лучше чем…
Он не закончил, а Фидус лишь молча кивнул, соглашаясь.
— Задери рукав, — Деметриус зубами надорвал герметичный пакетик со спиртовой салфеткой. Замерзшие губы двигались с трудом, слова звучали глухо и невнятно.
Небо и так было мрачным, однако штормовой фронт выделялся на его фоне угольно-черной полосой и обещал бурю в течение буквально пары часов. При такой погоде никто даже не поднимет самолеты на поиски, а уже взлетевшие машины развернет обратно. Сильный ветер, считай, умножает холод на полтора, и до рассвета никто не доживет. Затем ветер и ледяная крошка обтешут мертвецов до костей, бросят как памятник людским неудачам, который все равно никому не найти.
Люкт молча и размеренно дробил ледяные глыбы, те, что поменьше, металлическим прикладом дробовика. Доходяга и Грешник складывали обломки во что-то наподобие низенькой стенки по обе стороны большого тороса, так, чтобы получился хоть какой-то щит против жестокого ветра.
Савларец, черпая каской снег, затянул очередную жалостливую песню о тяжкой доле честного сидельца, который сначала претерпит от вертухаев, затем будет кремирован. Мама получит конверт с пеплом, застеклованным пальцем и нижней челюстью (для идентификации и подтверждения по отпечаткам), после чего, разумеется, у старушки от горя разорвется сердце. Безносый урод пользовался всеобщей усталостью и ныл, не опасаясь побоев. Антиветровая защита получилась никудышной, снег оказался сухой и не лип, а пересыпался, как стеклянная крошка. Но лучше чем ничего, может еще пара часов жизни.