- Ибо грядет, – сразу же согласился Пыхарь. Грешник, как обычно немой, согласно кивнул, зачем-то перекручивая в руках толстую ременную плеть. Водила абстрактно покрутил ладонью в воздухе и непонятно уточнил:
- Главное, чтобы не как тогда.
Берта оценивающе глянула на мехвода, и во взгляде широкоплечей тетки Ольга заметила что-то похожее на отголоски прежнего страха. Так смотрят люди, которые очень хотели бы что-то забыть, но хорошо знают, что это невозможно.
- А что было... тогда? – рискнула вставить Ольга на правах уже бывалого члена роты.
Пыхарь, было, раскрыл рот, но Берта махнула пальцами с обстриженными едва ли не под корень ногтями.
- Не поминай всуе, – коротко и весомо приказала она, так что разведчик заткнулся, будто язык проглотил. Берта же испытующе глянула на Ольгу и сказала. – После. Когда ночь проведем.
В устах начальницы «проведем» звучало сродни «переживем» и это душевного спокойствия Ольге не добавило. Она понятия не имела, что произошло «тогда», но видимо что-то очень и очень нехорошее.
- Точно… Да, главное, чтобы не так. Святой Кларенс готов лично спуститься из Света Императора, чтобы вышвырнуть наших бюрократов в тундру...
- …и лишь надежда на то, что последователи не опозорят его дело, останавливает нашего покровителя… – провозгласила дружно остальная компания за исключением Ольги. Девушка поняла, что здесь цитируется какая-то старинная мудрость, но не знала какая, да и прозвучало это довольно бессмысленно.
- Дай угадаю, – ухмыльнулся Пыхарь. – Ты договорилась сама. С аудитором?
Ольга в замешательстве почесала нос. Плавающее значение «ты» и «вы» в готике все еще ставило ее в тупик, девушка регулярно не понимала, отчего спутники то запанибратствуют, то обращаются друг к другу подчеркнуто на «вы».
- В следующий раз перебьешь старшего, получишь по морде, – холодно, но беззлобно ответила БоБе. – Нет, не с аудитором. Нас снабдит Вакруфманн.
- Охренеть! – неприкрытый восторг в голосе Водилы был очевиден. – Слава командиру! Но как?
Берта замялась, впервые на памяти Ольги.
- Неважно, – опять махнула рукой наставница. – Скажем так, мы пришли к некоторому соглашению... относительно расположения грузов на восьмом складе. Магниты, если ты меня понимаешь. Две штуки. Из резерва.
- Воистину эта шестеренка благословлена мудростью Императора! – негромко сообщил Священник, спускающийся по лестнице. Пластмассовая кольчуга постукивала сотнями колец при каждом шаге. – Ужель в случае ремонта мы сможем не ждать отправки на техобслуживание?
«Ой-ей-ей» – подумала Ольга, внутренний голос нашептывал ей, что девушка оказалась свидетельницей некоего сговора и предосудительного деяния, очевидной махинации со снабжением. И ладно бы, но баллонщица то здесь при чем? Она даже не представляла себе, о каких «магнитах» идет речь.
- Сможем, сможем, если Святой Кларенс обернет к нам свою неоскудевающую длань, – хмыкнула Берта. – Мелкая, слышишь?
Ольга опасливо кивнула. Девушка уже поняла, что вагон собрался что-то притырить со склада, и ей заранее не нравилась отведенная и пока неизвестная роль.
- Мы бы и сами провернулись, – обратилась Берта уже непосредственно к Ольге. – Но скоро начинается Бдение. Мы на нем все участвуем.
Грешник молча кивнул, растягивая плеть до сочного хруста хорошо выделанной кожи. Девушке вспомнилась обмолвка Святого насчет того как эфиоп будет «хлестаться» за всех ночью. Мазохист что ли? Тьфу!
- А тебе такой почет в силу малого срока послушания еще не полагается, – продолжила Берта. – Так что будешь способствовать делу ЭпидОтряда иным образом. Сейчас отправишься на восьмой склад, – наставница достала замусоленную бумажку, по текстуре больше похожую на грязную тряпицу, – Вот схема. Тринадцатое здание, третий корпус, блок два. Там заберешь два магнита. Дневальному скажешь, что по вызову Механикуса Вакруфманн. Больше ни слова, уяснила?
Ольга вдруг поняла, что произнося «способствовать делу Эпидотряда» Большая Берта была предельно серьезна.
- Ага, – кивнула она без всякого энтузиазма.
«Ну что за день... То скотина Крип нарисовался, то бдения и плетки, а сейчас вот это...»
- Только я не знаю, как они выглядят, – спохватилась она. – Магниты эти.
- Там на коробках написано, – поморщилась Берта. – Найдешь.
*
«Ну, кто так строит!» – вспомнились слова из старой комедии, которую когда-то любила мать. О чем был тот фильм, Ольга не помнила, но фраза четко врезалась в память. Да и страдания заблудившегося в коридорах кавказца в горчичном пальто напоминали ее нынешнее положение.
Схема выглядела понятной, но в быстро сгущающихся сумерках все здания казались на одно лицо – серые безликие коробки. Вдобавок участок, по-видимому, был старым, неоднократно уплотнялся и достраивался, так что изначально логичная система нумерации пришла к появлению чудовищных кадавров нумерологии. Третий склад соседствовал с тридцать третьим, за ним начинался загадочный MCMLXXXIV. И даже спросить было некого, кажется этим вечером все как сговорились не оставаться под открытым небом.
Из большого здания, украшенного эмблемой Экклезиархии, донеслось хоровое пение, сильно приглушенное стенами. Мужские голоса исполняли торжественный и на удивление приятно звучащий гимн. Видимо Бдение началось, чтобы это ни значило. А она бродит в одиночестве по темноте и холоду.
Ольга мрачно взглянула на большую подсвеченную табличку с удивительно нормальной и подробной надписью «Склад 8, здание 13, корпус 6, блок 2». Блок, здание и склад совпадали – вот только расхитительнице империумной собственности был нужен третий корпус, а не шестой.
Ольга посмотрела в темное небо и хотела от души выругаться, но сдержалась. Все это выглядело как дремучее суеверие, однако с другой стороны девушка уже воочию убедилась, что здесь можно встретить и чудище из кошмара, и настоящего демона. Потому ограничилась злым плевком в грязный снег.
- Стой, – раздался откуда-то из сумерек резкий мужской голос.
Было их трое или четверо, с виду похожие на каких-то чумазых механиков в бушлатах, но девушке сразу не понравились лица. Взгляды с чрезмерной хитрецой, скабрезные улыбки... Неправильные рожи, опасные. Ольга только сейчас вспомнила, что не озаботилась прихватить ни нож, ни хотя бы отвертку.
А забавно – посетила вдруг непрошенная мысль – всего за без малого два месяца она привыкла чувствовать себя в полной безопасности. Среди каторжников-пурификаторов было так спокойно, что даже многолетние привычки дали сбой. И, кажется, это может плохо кончиться.
- На склад, – Ольга потрясла бумагой, стараясь, чтобы это выглядело повнушительнее.
- А зачем тебе туда?
- Вам то что за дело? – набычилась подносчица.
- Мы охрана, – важно задрал нос незваный собеседник. У него было лишь одно ухо и самый неприятный взгляд из всей четверки.
- Я из пурификаторов. К шесте... механикуму, по делу, – холодно сказала посланница. Она, можно сказать всем седалищем чувствовала угрозу, и воспользовалась заемным авторитетом. Отряд и Шестеренок здесь, похоже, все уважали. Все, кроме этих четырех.
- По вызову… – протянул самый длинный, судя по тому, как он держался, этот здесь выступал за главного. – Может, лучше мы тебя вызовем, а? Разве может холодная железка сравниться с простым живым… общением?
Остальные трое нагло заржали, комментируя вразнобой:
- Слышь, да не ломайся!
- Все равно скоро сдохнешь, так хоть будет че вспомнить!
Ольга прикусила губу. Инстинкты уже вовсю вопили, что надо бежать, но повернуться спиной к этой четверке было сродни самоубийству. Они явно куда лучше ориентировались в лабиринте складского комплекса и, кажется, были готовы к возможному бегству жертвы. А раз так…
Когда они напали, она бросилась не прочь, а вперед, напролом. Щербатому, который первым попытался ее схватить Ольга зарядила по колену – и запоздало поняла, что мешковатые брюки имеют наколенники. Тем не менее, удар, хоть и ослабленный, прошел, заставив противника отшатнуться. Наглый чернявый – почти пацан – попытался схватить ее сзади. Впервые в жизни девушка почувствовала тень благодарности пожилому менту из той, предыдущей жизни, который «нес доброе и вечное» подотчетной гопоте. «Затылком в нос, каблуком по пальцам ноги, кулаком по яйцам – не задумываясь, хоть куда-то да попадешь». Кулак ударил в паховую ракушку, да и головой получилось только разбить вражескую губу, но тяжелый, усиленный металлом форменный ботинок ЭпидОтряда оказался куда крепче и жестче армейского сапога. Чернявый завыл и отвалился куда-то назад, прыгая на одной ноге.