- Пожара нет? – спросил механик. На сей раз голос почему-то показался звонким, хоть и с небольшой хрипотцой. Там где у человека был бы рот, появилась симметрично прыгающая полоса, как на осциллографе, Ольга видела такое в фильмах.
Девушка отрицательно помотала головой, чувствуя как в горле пересохло. Получается, трехрукий гад на Баллистической, насылавший фантазийные видения, тоже был из шестеренок?.. Колдун-механик?
- Вам помочь? – она протянула чуть дрожащую руку.
Левый окуляр железного человека наполовину скрылся за маленькой заслонкой, создавая впечатление, что хозяин прищурился.
- Масса моего тела в настоящий момент составляет округленно ноль восемнадцать сотых метрической тонны. Ты меня не поднимешь.
Механикум повернул голову и уставился на труп щербатого.
- Надо его подвинуть. Перевернуть. Урановый резак. Застрял.
- Урановый? Им уран режут?
- Это гиперзвуковой резак с рабочей частью из магнитострикционного материала, сплав железа с обедненным ураном. Для человека безопасен. При выполнении норм безопасности. Если неаккуратно удалить помеху, резак может сломаться.
Ольга вторично ухватила мертвеца и потянула в сторону. Щелчок, короткое шипение – и освобожденный труп с неожиданной легкостью перевернулся. Из груди неудачливого преступника торчал какой-то агрегат.
- Сломался, – констатировал железный человек. – Это создает проблему. Но решаемую.
- Что теперь делать будем? – спросила Ольга.
Механик на удивление ловко поднялся, втянул куда-то под балахон щупальце с когтями и дрелью. Звук при этом был как от протягивания цепи через металлический порог.
- Я вызвала сервиторов. Через двадцать шесть минут порядок будет восстановлен.
- А те двое, свалившие? Они… То есть – вызвала?
Окуляры превратились в прикрытые шторками две узкие полоски зеленого света.
- Вокс. Радиосигнал. Эфир. Способ сообщать волю Омниссии подчиненным машинам. Так они делают то, что я от них хочу. Беглецы могут покинуть станцию обслуживания только на транспорте. Транспорт будет досмотрен. Нарушители будут задержаны.
- Я знаю, что такое радио, – Ольга отмахнулась, – Просто вы так сказали, как будто вы... ты... женщина.
На складе повисла тишина. Зеленые щелочки стали еще уже.
- Это был вопрос? – спустя несколько долгих секунд поинтересовался (поинтересовалась?) собеседник.
- В общем-то, да.
- В настоящий момент я технически не имею пола. Я служу Омниссии и развиваюсь по пути обретения чистого разума, свободного от ограничения несовершенной плоти.
Механик помолчал, словно дав Ольге возможность проникнуться услышанным.
- Однако до того как приобщиться к таинству служения Богу-Машине я была женщиной. Поэтому с твой точки зрения имею женский пол. Я техновидец Дженнифер Вакруфманн. Техновидец это мой ранг, – добавила она после секундной паузы. – Твоя очередь.
- Послушник Ольга из Службы Очищения, – девушка засопела и вытерла нос. Пережитый стресс проявлялся в желании заплакать навзрыд, хотя все уже и закончилось. – Но все зовут меня Оллой... потому что один дурак не смог правильно выговорить и записать имя.
К месту побоища приближались два сервитора, один мигал двумя желтыми фонариками, совсем как обычная машина жилищно-коммунального хозяйства, другой тащил большую циркулярную пилу. Зачем ему пила Ольга решила не гадать.
- Личные контакты послушников Службы Очищения с посторонними не запрещены? – техновидец ухватила торчащую из щербатого железку и резко дернула. С отвратительным «хлюпом» та высвободилась. Судя по блеску, руки у бывшей женщины тоже были цельнометаллическими.
- Ты? Ты думаешь, что я хотела? С четырьмя уродами?! – взвилась Ольга.
- Империум включает более миллиона миров, возможно несколько миллионов. Каждый из них обладает собственной культурой и ритуалами, связанными с межполовой коммуникацией. Многие весьма оригинальны и экзотичны. Некоторые мне известны. Большинство нет, – Дженнифер отложила «резак» на полку и направилась к когтистой штанге. Подняв ее она обернулась, и щелки окуляров снова превратились в пару круглых фонарей. – Но это даже хорошо.
Ольга не успела взорваться градом обвинений, которые, скорее всего, превратились бы в истерику. Рука с вытянутым металлическим указательным пальцем почти уперлась баллонщице в нос, совсем как у того механика, что недавно читал нотацию про Франкенштейна.
- Это значит, что ты, очевидно, не будешь ложно свидетельствовать в защиту нарушителей против меня. И не будешь испытывать негативных эмоций относительно моих полностью обоснованных действий по нейтрализации угрозы в части обеспечения снабжения дислоцированных на данной территории подразделений.
Ольга вдруг почувствовала невероятную усталость. Спасение от изнасилования, если не чего похуже, вместо того, чтобы придать ей сил, буквально высосало их. Да и голова снова закружилась, щелчки механизмов сервочерепа отдавались в ней ударами плотницкого молотка.
- Я присяду… – по возможности твердо пробормотала она, ища глазами какой-нибудь табурет или скамейку.
- Адреналиновая усталость, – бесстрастно сообщила Дженнифер. – Снижение пульса, затрудненность дыхания, аритмия. Ощущаешь ли ты головную боль, нарушение зрения?
- Голова, – после слов механика Ольга вдруг поняла, что ей действительно трудно дышать. Табуретки нигде не было, и она решила, что лучше сесть прямо на бетон. Или лечь.
- Боль в области груди?
- Не знаю… Я тут посижу, ладно? Или полежу.
- ... глюкозу в крови, электропроводимость кожи и внутриглазное давление, – голос Вакруфманн доносился откуда-то издалека. Краем сознания Ольга поняла, что ее с легкостью поднимают. – Очень неэффективное тело. Никакой самодиагностики. Когда в детстве…
Темнота была мягкой и теплой. И девушка больше ни о чем не думала, с благодарностью приняв забытье.
*
- Время подъема!
Ольге понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить – она не на своей койке. И вообще не в родном вагоне. Подскочив, девушка несильно ударилась головой обо что-то тяжелое и умеренно твердое, ойкнула и огляделась.
Это была довольно чистая комната, заставленная большим числом разнообразного оборудования, весьма ухоженного, пусть и не нового, судя по потертостям и сколам краски. Ольга подумала, что впервые видит столько технических штук в одном месте. Даже в вагонном гараже их было кратно меньше. Свет из большого и мутного – не из-за грязи, а по природе использованного пластика – окна падал на чистый облицованный гладкой плиткой пол. Напротив откидной лежанки, где сейчас сидела Ольга, располагался длинный узкий верстак, окруженный неизменными стеллажами, не в пример более аккуратными, чем на складе. Около него руки-в-боки стояла механик в красно-буром балахоне с наплечной накидкой-капюшоном, отороченном светлой вышивкой в виде крупных прямоугольных зубцов шестеренки.
В дневном свете было видно, что ее лицо представляет сплошную маску из множества элементов светлого металла с двумя круглыми окулярами вместо глаз и экранчиком на месте рта. Руки – как минимум от локтя – выглядывающие из подвернутых рукавов балахона, тоже были полностью искусственными.
- Ой-ой-ой, – пробормотала девушка, ощупывая себя. Вроде бы все было на месте и в порядке.
- Сон в одежде не соответствует культурным и гигиеническим нормам, но я не стала тебя раздевать, – сообщила механическая Дженнифер. – Здесь нет отопления. Вред здоровью.
- Спаси... бо, – выдавила Ольга.
- Через сорок минут на Самоходном центре санитарно-эпидемической очистки «Радиальный-12» начнется утренняя проверка.
- Ай! – воскликнула девушка уже во весь голос, соотнеся свет в окошке и утреннюю проверку. – Да меня уже вовсю ищут, наверное!
«И сразу же расстреляют за дезертирство»
- Нет, твое непосредственное руководство предупреждено об инциденте. Оно не заинтересовано в огласке. Но следующая командная инстанция начнет расследование при наличии твоего отсутствия на проверке через тридцать девять минут.
- Ох, спасибо...
Ольга почувствовала, что обливается потом, несмотря на упомянутое отсутствие отопления. Странно и в чем-то забавно, про ЭпидОтряд шепотом рассказывают разные кошмарные ужасы, но пока все неприятности, с которыми столкнулась послушница, были сугубо мирские – махинации со снабжением и обычная уголовщина.