- Где кислота?! – проорала Берта. Голос у наставницы был столь зычный, что даже наполовину оглохшая Ольга чуть присела, болезненно морщась.
- Да не поможет! – гаркнул, напрягая сорванную глотку, монах. – Мы сдохнем от испарений! Все же маски продолбали!
Наставница нечленораздельно рыкнула, перезаряжая комби-дробовик. Берта свой респиратор как раз сохранила.
- Уничтожу! – пообещала наставница. – Каждого второго! Потеря казенного имущества, нарушение инструкции и Устава! Сожгу перед строем, уроды!
- Угроза множится, – монотонно повторял сервитор. – Угроза множится, счету не поддается.
Очередная тень зависла в длинном, медленном прыжке, целясь опять куда-то в середину группы. Крип сбил противника одним выстрелом и на всякий случай разнес кляксу второй пулей, прежде чем призрачные струйки опустились на голову Плаксы. Дыма и огня все прибавлялось, так что сквозь огненную завесу враги прорваться не могли, а потому сменили тактику. Теперь они атаковали с верхних этажей и крыш, планируя как белки-летяги.
- Больше огня! Еще больше! – скомандовала Берта, и в голосе наставницы, пожалуй, впервые обозначилась нотка потаенного страха и безнадежности.
Стены, ржавые остовы машин, скамейки, провалившиеся сами в себя, загорались плохо – много воды, много плесени. Но адская смесь прометия и реагентов липла ко всему как сироп, вначале огонь испарял воду, а затем радостно пожирал высушенное топливо. Загоралась даже облупившаяся краска, выбрасывая струйки черного дыма и хлопья сажи. Серо-белые клубы пара вздымались к мертвому, неподвижному небу. Наверное, со стороны это было красиво – ярчайший факел, переливающийся красным, желтым и оранжевым, единственное пятно света среди вечных сумерек. Казалось, жаркое пламя бьется насмерть с угрюмым сумраком, и отчаянная схватка замерла в неустойчивой точке равновесия, когда ни одна сторона не может одержать верх.
Стрелка на манометре уперлась в штырек ограничителя, огнемет Плаксы зашипел и выбросил пару капель огнесмеси напоследок. Остался лишь синеватый огонек запальной горелки. Ольга только сейчас подумала, что запасной баллон лучше бы снять заранее, а ее руки уже выполняли заученную и многократно отработанную последовательность действий. Открыть пружинные замки-держатели в станке за спиной огнеметчика, дернуть опустевший баллон, позволив гравитации уронить его. Вовремя убрать ногу из-под тяжелого металла. Затем подносчица запуталась в сбруе и не смогла быстро перекинуть запасную емкость из-за спины.
Кажется, орали все, и персонально на нее. Если бы у девушки была пара запасных рук, она зажала бы уши, потому что дикие вопли пробивались даже сквозь вату частичной глухоты. А так Ольга лишь стиснула зубы и нечеловеческим образом вывернулась, разрывая то ли брезентовые лямки, то ли комбинезон, то ли собственную шкуру и все вместе. Во всяком случае, под ребрами ближе к спине хрустнуло и резануло болью так, будто порвалась какая-то связка. Застрявшая «люлька» с баллоном, похожая на рамный рюкзак, переехала на плечо, а затем оторвалась совсем. Оказалось, что подносчица сломала не ребро, а застежку, похожую на фастекс.
Ольга вскинула на руках пузатый баллон со значком огнеопасности так легко, будто кантовала не без малого тридцать килограммов, а легкую подушку. Вставить, зафиксировать крюком, щелкнуть замками. Плакса все это время стоял, немного присев для удобства низкорослой помощницы. И молчал, пожалуй, единственный из отряда. То ли он верил в Ольгу, то ли наоборот, не ждал от нее ничего. Девушка почувствовала, что сама заливается слезами – было очень-очень страшно, к тому же едкий дым жег незащищенные глаза.
Шланг подсоединить, провернуть муфту на пять оборотов, не больше и не меньше, а то соединение будет неплотным или изношенная резьба сорвется. Топливо может пойти наружу, просачиваясь каплями до первой искры. А искр хватало, отряд окружил себя огненным кольцом, став центром рукотворного пожара. Становилось тяжело дышать, если быть точным – еще тяжелее прежнего. Мертвый воздух приобрел свинцовый привкус и оседал в легких, как вулканический пепел, цементируя альвеолы.
- Огня! Огня!!
Кто-то орал в глухое ухо и, кажется, бил девчонку по плечу. Ольга закусила губу до крови и сбилась со счета, сколько было поворотов муфты. По инструкции в таких случаях требовалось немедленно открутить все в ноль и повторить согласно инструкции, строго на пять, независимо от обстоятельств и условий, потому что взрыв баллона запросто может убить всех. Ольга закусила губу еще крепче и решила, что Император с ней, а если нет, то пусть команде перепадет хоть немного удачи. И ничего переделывать не стала.
Шипение клапана, свист, к счастью далекий от пронзительного звука с которым травит неплотное соединение. Стрелка на манометре станка за спиной Плаксы одним скачком уперлась в начало желтой полосы.
- Готово! – в свою очередь истошно заорала подносчица и ударила кулачком по плечу огнеметчика. Плакса нажал гашетку, а девушка вытерла грязным рукавом комбинезона такое же грязное, покрытое сажей лицо. Волны жара струились отовсюду кроме, пожалуй, мрачного неба. Дело шло к тому, что отрядовцы раньше сгорят, чем заставят «карман» выплюнуть добычу.
«Пусть расстреливают» – с усталой безнадежностью подумала баллонщица и сняла каску, задрав голову, чтобы поймать хотя бы каплю прохлады или тень сквозняка.
Наверное, милость Императора и в самом деле пребывала с Ольгой, потому что Деметриус метким выстрелом сразил очередную тень, прежде чем она спикировала на людей. Но, скорее всего, Бог человечества рассудил, что маленькая подносчица все же отягощена немалыми грехами, так что милость свою Он отмерил довольно скупо. Уже почти растворившаяся «капля» в последнее мгновение существования коснулась ольгиного лица в тот момент, когда девушка сняла шлем и подняла лицо вверх.
Сначала не произошло ничего, а затем в зрачок будто вонзили раскаленную иглу, и Ольга мгновенно ослепла на правый глаз. Она пронзительно завизжала и, схватившись за лицо, бросилась сама не зная куда, лишь бы уйти от кромешного ужаса вокруг и ужасающей боли, которая впилась в затылок и пошла гулять по всему черепу рикошетом. Сервитор не подвел и здесь. На втором шаге он поймал девушку и ударил ее по затылку стволом дробовика, а затем буквально швырнул обмякшее тело на руки Деметриусу.
- Теснее ряды, друзья, – почти спокойно вымолвил Священник. Он поднял ствол химической пушки вертикально и повернул большим пальцем колесико регулятора. – Это будет больно. Но закончится быстро.
Монах явно собрался накрыть всех коллег кислотным фонтаном. Савларец безнадежно зарыдал, круче и горше Плаксы, хлюпая носовым провалом. Грешник опустил пустой огнемет и сложил руки на груди, склонив голову, явно дожидаясь славной гибели. Ольга стонала в беспамятстве и билась, как пойманный воробей, на руках Деметриуса, который лил в глазницу содержимое какой-то медицинской бутылочки.
- Действует! – завопил Крип. – Смотрите, действует!!!
Вокруг действительно происходило... что-то. Город и ранее походил на декорацию, построенную специально для некоего мистического действа, неживую изначально, пустую. Сейчас же из домов и улиц вокруг некая сила будто выпила остатки жизни и тусклых красок. Трехмерная картина стала плоской и, казалось, достаточно сделать пару шагов, чтобы выйти из рамки, покинув убогое изображение. В довершение всего стены дрогнули.
- Милость Его с нами, – прохрипел Священник, опуская распылитель. Черная кольчуга громко скрипела при каждом движении.
Милость не милость, а «карманный» город заколебался, будто расстроенное изображение на плохом телевизоре. Берта, удерживая дробовик одной рукой, вытянула вторую и посмотрела на пальцы, выглядывающие сквозь прорехи в рваной перчатке. Комбинезон из желто-зеленого стал коричневым, измазанным в саже и грязи. Пальцы саднило от порезов, капельки крови густо заляпали прорезиненный кожзам перчаток. Но рука была материальной, настоящей, в отличие от асфальта и тротуара, что служили ей фоном.
Наставница сжала и разжала кулак, чувствуя, как болит сорванный ноготь. Решетка водослива, на которую Берта ступила мощным сапогом – дрожала, вибрируя и размываясь в один серый мазок. Звуки давно умершего района глохли, распадаясь на отдельные нотки, которые, в свою очередь, гасли, как искры во тьме. Очередная тень бросилась на Савларца и прошла сквозь каторжника без последствий. Безносый заорал от страха и почти сразу замолк, сообразив, что жив и умеренно здоров.