- Хвала Омниссии, мы снова встретились, – Вакруфманн обозначила церемонный поклон, а затем синусоидальная линия на экранчике, заменявшем механистке рот, сложилась в улыбку. – Я рада.
После уроков Священника Ольга уже знала, что Омниссия, он же Бог-Машина есть одна из ипостасей Императора. Ему поклоняется каста специальных технических жрецов, которым – и больше никому – дозволено профессионально работать с техникой сложнее трактора. Вакруфманн была одной из них.
- Но как... что ты здесь?.. – девушка развела руками, не сумев найти правильные слова.
- Ваш поезд в недостойном состоянии, – объяснила жрица. – Много работы, повышенный износ, малочисленный персонал. Духи машин печальны и слабы. Я зажгу ярче свет Омниссии.
- Это хорошо! – баллонщица все же решила, что это скорее добрая новость. – Я рада!
- Я тоже.
Теперь Ольга, наконец, могла рассмотреть жрицу механического бога внимательно и без спешки. Механистка (а может механисса или черт его знает, как там правильно) была чуть выше земной девушки. Детали ее сложения (хотя наверное правильнее сказать конструкции) разглядеть не получалось из-за простого красного балахона, ниспадающего до пят. С одной стороны вид жрицы вызывал улыбку и прочные ассоциации с детским кино – металлические руки и голова казались нарочито простыми, ни маркировок, ни сложных соединений и деталей как, например, у терминатора. Гладкий металл и стекло, заполированные швы, гофрированная резина в суставах, прямо какой-то Железный Дровосек, только небольшой и очень аккуратно сделанный. С другой... пластика Дженнифер, едва заметная инерция движений, легкий скрип металла под ногами, свидетельствующий о солидном весе, все это было крайне далеко от игрушки и киношного реквизита.
А еще, насколько помнила девушка, где-то под плащом скрывается щупальце с когтями, которое очень ловко прожигает мозги.
- Ты починила, этот... как его... – Ольга сморщилась, пытаясь вспомнить.
- Гиперзвуковой резак с рабочей частью из магнитострикционного материала, – уточнила Дженнифер. – Нет, я демонтировала основу и заменила его на акустическую отвертку. И еще я привезла с собой магнит.
- Да, точно, второй же магнит, – улыбнулась Ольга.
- Садись, – Дженнифер показала на клубок проволоки с торчащими палками. Ольга сначала не поняла, затем наклонила голову и поняла, что под определенным углом вязанка смахивает на стул.
- Так это ты меня вызвала? – спросила девушка, осторожно садясь. «Стул» выглядел подозрительно и опасно, казалось, что в любую секунду в тощий зад воткнется острый конец проволоки.
- Да. Я провожу инвентаризацию. Оцениваю эффективность молитв и последовательность ритуалов. Нашла в логах запись о хирургической операции. Базовые аугментации послушников не отличаются выдающимся качеством. Вероятно, твоя функциональность частично восстановлена, однако сопровождается дискомфортом и побочными эффектами. Это так?
- Да, – Ольга хотела всхлипнуть в приступе саможалости, но сдержалась. – Больно. Все время больно. И давит на глазницу. И чешется.
- Я так и думала.
Дженнифер нависла над сидящей пациенткой и вдруг замерла, издавая модулированное жужжание. Линия «рта» запрыгала острыми пиками. Ольга съежилась, подозрительно глядя на жрицу.
- А что ты делаешь? – осторожно спросила девушка спустя минуту или две.
Дженнифер пожужжала еще немного и внезапно ответила:
- Молюсь.
- А я думала, проверяешь глаз, – разочарованно протянула пациентка.
- Это одно и то же, – бодро уточнила жрица и коснулась висков Ольги теплыми твердыми пальцами. – Сохраняй неподвижность. Говорить можно.
- Одно и то же?..
- Да. Мы служим Омниссии, и наша служба есть работа. Все, что делается с почтением и уважением, есть служение Машине, всякая молитва Ему есть деяние во славу Его.
Ольга не очень поняла эту тираду, но рискнула уточнить:
- И когда я включаю свет, я тоже молюсь... Машине?
- Нет. Ты просто включаешь свет. Но когда нужно починить реостат, это молитва, воплощенная в действии. Или действие, которое само по себе есть молитва. Сложно объяснить, – вдруг пожаловалась Вакруфманн. – Человеческий язык очень беден. Скудный набор символов, ограниченный понятийный аппарат.
Ольга подумала, что вроде ничего сложного, все звучит логично и вполне в русле всеобщей повернутости на религии. Но решила оставить соображение при себе и уточнила:
- Я ничего не чувствую. Так и должно быть?
- Да.
- А что там?
- Грубая работа. Старательная, но безыскусная. Низший уровень поклонения, функциональность без изящества и красоты.
- Красоты... – повторила девушка. – А я думала, у вас не про красивое...
- Кого ты имеешь в виду, говоря «у вас»? – Вакруфманн по-прежнему касалась ольгиной головы.
- Ну... вас, тех, кто служит Омниссии.
- Мы любим красоту. Мы ценим красоту, – Ольге показалось, что синтетический голос жрицы стал чуть жестче и строже. – Но это другая красота. Она во многом совпадает с пониманием обычных людей, не благословленных Омниссией, однако выходит далеко за рамки этого понимания.
И снова Ольга хотела возразить, но девушка буквально схватила себя за язык.
Дженнифер убрала руки, выпрямилась, глядя на девушку зелеными окулярами.
- Микродвижения мышц лица и шеи свидетельствуют о проговариваемых словах. Ты хочешь что-то сказать, однако молчишь. Из этого я заключаю, что ты полагаешь слова неуместными. Как правило, люди молчат из соображений такта или страха. Возникшая между нами эмоциональная связь определяет более низкий порог коммуникативных допущений. Таким образом, я полагаю, ты хочешь что-то сказать, но боишься. Это связано с публичной казнью дезертира, состоявшейся три дня назад?
Ольга упрямо сжала губы, решив для себя, что в прикрытый рот муха не залетит.
Дженнифер издала странный высокий писк, немного похожий на звуки модема из фильма «Хакеры». Откуда-то сверху опустились сразу два сервочерепа. Один вполне традиционный, с красной линзой и смешными ручками. Второй посерьезнее, с длинным кабелем и батареей инструментов, подозрительно смахивающих на хирургические. Из-за спины жрицы, цокая металлическими подковками, вышел несуразный робот, похожий на вешалку. Именно робот, а не сервитор, что было весьма необычно.
- Сейчас я помогу. Будет лучше, – пообещала Дженнифер.
- Я смогу видеть нормально? – с надеждой спросила девушка.
- Если ты имеешь в виду «как прежде» – нет.
Ольга разочарованно выдохнула.
- Функциональность будет доведена до восьмидесяти шести процентов относительно исходного состояния глаза. Также станут доступны некоторые специальные возможности. О них я расскажу потом.
Робот-вешалка подступил ближе и неожиданно крепко взял голову пациентки в захват, фиксируя для операции. Черепа опустились ниже, кровожадно щелкая и дергая лапками. Ну, во всяком случае, Ольге почудилась кровожадность, очень уж зловещими казались летающие головы.
- Не бойся, – посоветовала Вакруфманн.
- А может укол? – робко предложила пациентка.
- Будет, – твердо пообещала жрица. – Кстати, сказанное «не бойся» относилось не только к ожиданию физической боли.
Девушка помолчала, не зная, что тут можно сказать. Вешалка усилила металлическую хватку, но без жесткости. Затем последовал неожиданный укол под больной глаз. Ольга дернулась и вскрикнула.
- Анестезия, – сообщила Вакруфманн. – Устраняет боль.
- Спасибо, – проворчала пациентка. Боль не исчезла, скорее, чуть отдалилась, ушла даже не на второй план, а еще дальше. Теперь она воспринималась как длящийся комариный укус, вроде и не болит, однако весьма и весьма неприятно.
- Я повторю, не бойся.
С этими словами Дженнифер снова начала гудеть, на сей раз исчезающе тихо, как-то успокаивающе и мягко. Ольге вспомнилось (и сразу забылось) давным-давно услышанное слово «инфразвук».