Молитва перед ужином тоже прошла как-то скомкано, Священник, обычно зажигающий сердца, вяло бормотал дежурные штампы и, похоже, крепко переживал из-за того, что не может выдавить из себя что-то более энергичное. Вместо того, чтобы жрать, как обычно, с двух рук и впрок, пурификаторы вяло размазывали наваристую кашу по железным тарелкам.
Немного подрались Савларец и Деметриус, причем ни один потом не смог объяснить, что стало тому причиной. Берта поставила каждому по синяку, причем симметрично, санитару под левый глаз, безносому под правый, на том инцидент завершился. Ольга ждала, что снова заглянет Священник с новой лекцией о мироустройстве, однако не дождалась. Грешник долго стучался головой об стену в красном углу, а затем просто заплакал, спрашивать его о причинах такой скорби по понятным причинам не имело смысла.
Ненадолго забрел Фидус и попробовал как-то разговорить соседку, одобряя новый глаз, но выглядело это вымученно и натужено, как бесполезная обязаловка. Как весь минувший день. Ольга и Крип немного посидели, страдая от взаимной неловкости, затем Фидус пробормотал что-то насчет ухода за Люктом и вернулся к себе, плотно занавесив купе.
Вот тут-то послушница Ольга оторвалась по культуре на всю катушку, залипнув на «Рыцарях» едва ли не до позднего рассвета, поспав до утренней побудки от силы пару часов. На ольгино счастье следующий день почти до мелочей повторил предыдущий, только прошел еще более вяло и занудно. Когда стемнело, подкрались изгнанные прежде симптомы – безотчетный страх и постоянный озноб. В тенях чудился горелый оскал Пыхаря. Ольга даже кашлянуть боялась, от любого резкого движения лихорадка запускала холодные когти в суставы. Тревога понемножку собиралась, как загущаемый в кастрюльке сироп, напоминая о сатанинском доме, разрисованном ультрафиолетовыми чернилами. В ушах звучал далекий безнадежный плач и казалось, что где-то вдалеке несчастный и сумасшедший послушник вопит: «Дитя! Дитя!!!».
Идти в лазарет за какими-нибудь таблетками не имело смысла, вся поездная медицина была заточена на грубую и функциональную хирургию. Глупости наподобие тревожных настроений и головной боли приравнивались к попытке дезертирства, а бессонницу наверняка оценили бы как симптом лени, признак дурной подготовки очистителей. Ольга прокрутила еще несколько серий «Зуэна», а после решила, что надо повторить уже испытанное средство. Кроме того у девушки накопились вопросы по сериалу.
Перед тем как постучаться к Берте, Ольга хотела незаметно перекреститься, но руки сами собой сложились в аквилу, так сказывались сотни, а может и тысячи механических повторений, быстро формирующих привычку.
- Чего? – неприветливо рявкнула БоБе, и девушке показалось, что наставница быстро спрятала в карман что-то небольшое и прямоугольное, как фотокарточка или, по-местному, «пикт». От грозного рычания подносчица ощутила себя собачонкой, которая прямо сейчас, не сходя с места, напрудит лужу.
Несмотря на суровое начало, переговоры заняли считанные минуты и закончились на удивление легко. Ольга скромно попросила разрешения еще раз отлучиться в третий вагон, чтобы, не откладывая дело, замолвить перед техножрицей словечко насчет сервитора и танка. Берта сразу согласилась, впрочем, сурово предупредив о необходимости вернуться до отбойной сирены. Вот и все, собственно.
Быстро надевая свитер, Ольга мучилась вопросом – а что за фотка была у наставницы? Явно личное и важное, пикты с божественным ликом Императора так не прячут. Может у злобной бабищи есть какая-нибудь семья или даже товарищ? А может и кто-то более близкий?..
Энтузиазм и легкая встряска по ходу общения с командиршей даже заставили на время позабыть о голосах в голове. Те, впрочем, не заставили себя ждать и вернулись под открытым небом, на холодном ветерке. Ольга обратила внимание, что лампы и фонари странно моргают, словно по району идут перебои с энергией, слабенькие, но заметные.
*
- Вот! – короткий толстый палец инквизитора указал в некую точку, где с точки зрения Эссена не происходило ничего. И... снова ничего. Помощник уже хотел, было, задать наводящий вопрос, но тут началось.
В россыпи желтоватых огоньков один мигнул, так слабо, что Эссен подумал – нет, показалось, обман зрения. Слишком много работы и мало сна. На мгновение в лишенной воображения голове помощника промелькнула мысль о том, что пожилой инквизитор вошел в тот возраст, когда заслуженные дедушки начинают чудить, подменяя эксцентричность придурью и капризами.
Но тут оранжево-красная точка снова мигнула. И погасла.
- Гнев Императора, – прошептал Калькройт, сжимая кулаки.
И еще одна точка мигнула, запульсировала, как дрожащий на ветру огонек свечи, затем исчезла. Затем третья. Четвертая. Черное пятно медленно и неумолимо расползалось от центра столицы, как могильная клякса.
- Что это… – прошептал Эссен. Он уже много лет служил патрону и немало повидал, однако впервые картина бедствия оказалась настолько масштабной, стремительно развивающейся.
- Думаю, процесс вошел в ту стадию, когда ему нужно больше энергии, – с убийственным хладнокровием предположил инквизитор. – Или в центре столицы рвануло так, что реакция пошла, словно круги на воде.
«Рвануло» Калькройт произнес с таким выражением, что сразу было ясно, инквизитор имел в виду отнюдь не взрыв.
- Господин! – воскликнул Эссен. – Надо!..
- Не надо, – Калькройт властно поднял руку и выставил ладонь ребром. – Император снова призывает нас к служению и подвигу, а мы, разумеется, подчинимся зову. Однако поспешим медленно.
- Но... – Пале осекся, вспомнив свое место и обязанности. Господин умен и опытен, ему лучше знать, если он говорит, что не следует спешить с чем-либо, значит, в том нет нужды.
- Сейчас наше вмешательство умножит суету без явственной пользы, – все же пояснил Калькройт. Инквизитор говорил ровно, очень спокойно, будто смотрел запись, а не наблюдал воочию картину некоего ужасного бедствия. – И повредит.
- ?
- Саботаж, или побочный эффект мистериозы, или еще что-то, в любом случае перед нами не импровизация одинокого колдуна или диверсионной группы ксеносов. Стражи Маяка проморгали хорошо организованный культ, возможно сообщество культов или мощную сеть Тау, а быть может и эльдар. Местная инквизиция сейчас плюхнулась в лужу эпических масштабов. Не нужно торопиться прыгать к ним за компанию. Не говоря о том, что победу приносят грамотные действия во исполнение хорошего плана. А для хорошего плана следует понять, что происходит. Так что помолчим и понаблюдаем, чтобы разобраться в сути вещей. Подождем, когда нас попросят о помощи. И уже тогда явимся во всеоружии, чтобы спасти день. Поэтому для начала – поднимай всю группу радиоперехвата. Еще... да, еще прикажи капитану скорректировать орбиту. Я хочу, чтобы мы оказались как можно ближе к «Радиальному» номер двенадцать.
- Но, господин... – рискнул заметить Эссен. – Можем ли мы ожидать, что Криптмана так быстро привлекут к расследованию?..
- Эх, друг мой... – тяжело вздохнул старый инквизитор. – Все-таки временами с тобой тяжело общаться... ты как танк, ломаешь все строго на пути следования и слеп к тому, чего не видно в триплекс. Естественно, Фидуса не привлекут, скорее всего, про него и не вспомнят, во всяком случае, поначалу, а затем будет уже поздно и бесполезно. Вопрос в другом...
Палец инквизитора указал на чернильное пятно, которое продолжало расширяться, медленно и неостановимо.
- Как я уже говорил тебе не столь давно, Криптман младший обладает уникальной способностью вляпываться. И с ним эта странная девочка... Два человека, притягивающие к себе неприятности, как хорошая драка привлекает орков. Понаблюдаем из-за угла, какой расклад Таро выпадет этой удивительной паре сегодня. Быть может, в нем обнаружится что-нибудь интересное и для нас. А пока – вокс, вокс и снова вокс. Сейчас там, внизу, океан паники, ужаса и непонимания. Нам предстоит профильтровать эту какофонию и составить, насколько возможно, объективную картину бедствия. Причем сделать сие надо очень быстро. За дело!