- Неадекватная реакция, – сказала Вакруфманн. – Ты тоже поддался пагубному воздействию? Желаешь, чтобы я прекратила твое существование и спасла душу, пока ты сохраняешь человеческую форму и остатки рассудка?
- Не… – продолжая захлебываться полуистерическим хохотом, попросил Фидус. – Нет. Просто над нами летает «Клешня страха». Модель «Анвилус»
- Капсула орбитального десанта, – отчеканила Дженнифер. – В настоящее время «Клешни» эксплуатируются исключительно космодесантниками Легионов-Предателей. Что ж…
Техножрица сделала паузу, положила на стол оператора свернутое знамя и закончила очень по-человечески, даже сымитировав печальный вздох:
- Значит, в самом деле, пришел наш час.
- Нет, – опять сорвался на смешок Фидус. – Ты не поняла. Это «Анвилус», но в нем сидят не еретики.
Криптман устало, тяжело поднялся, его била дрожь, отчасти от холода, отчасти из-за нервного истощения. Лицо инквизитора и так было прямоугольным, с резкими чертами, а сейчас вообще казалось вырезанным из камня или твердого дерева – ни одной плавной линии.
- В отцовских дневниках это называлось «кавалерией из-за холмов» – сказал Фидус. – Хотя понятия не имею, при чем здесь холмы…
- Голову ниже! – крикнул Святой Человек и сам подал пример.
Воющая хрень, похожая на громадный шестопер с когтями, зависла на мгновение, извергая столб огня, а затем, подруливая маневровыми двигателями, уверенно зашла с «головы» двойного состава, как штурмовик, готовящийся «причесать» цель из пушек. Кто бы ни сидел за рычагами хаоситской машины, его искусство пилота было велико, потому что маневрировать на такой скорости при высоте не более полусотни метров смог бы не каждый атмосферный пилот и уж тем более не десантной капсулой.
«Клешня» выполнила классическую горку, зависла на мгновение и начала опускаться вертикально, очень быстро, буквально падая. Святой Человек заорал от восторга, поняв, что собирается делать неизвестный летчик. Капсула была оснащена орудийной системой, которая позволяла обстреливать поезд, однако неведомый человек (или не человек? кто знает…) решил вопрос по-иному и более радикально, не размениваясь на артиллерию.
Шестопер опустился строго над хвостовыми вагонами «Двенадцатого», с точностью ювелира или марсианина, выровняв скорость так, чтобы разница составляла не больше пяти-шести километров. И, как последняя точка в красивой и удивительной комбинации, у кормовых двигателей капсулы зажглись кажущиеся безобидными ослепительно белые огоньки мельты. Вражеский локомотив и вагоны «Шестьдесят четвертого» прошлись под ракетным факелом температурой около четырех тысяч градусов и огнем резаков, предназначенных для сокрушения многометровой брони боевых кораблей открытого космоса.
Можно было сказать, что это «ярко», «эффектно», «страшно» и придумать еще множество других эпитетов, но все они оказались бы лишь бледной тенью того, что случилось в реальности. Методика космического абордажа, перенесенная в иную среду, сработала крайне эффективно. Это был уже не шум и даже не грохот, но полноценный акустический удар, сам по себе способный убивать и крушить. Огонь поднялся в светлеющее небо сплошной волной на десятки метров, куски раскаленного металла полетели как от взрыва сверхмощной бомбы, а брызги плавящейся стали извергались, будто магма из жерла вулкана. Как ни удивительно, еретическое знамя продержалось несколько мгновений, нечестивые символы засветились пронзительно-сиреневым, словно письмена, выжженные во всех мирах одновременно. Однако даже злое колдовство сдалось перед очистительным пламенем.
Позволив «Шестьдесят четвертому» протянуть самого себя сквозь убийственный огонь, «Клешня» поднялась чуть выше и, наконец, пришло время пушек, причем в идеальной для стрельбы позиции, когда не нужно делать поправку на боковое смещение цели. Из-за вертикального положения капсулы полноценно обстреливать поезд могли только два ствола из пяти, но этого хватило. В иных обстоятельствах броня поспорила бы со снарядом, но стальные листы были сорваны и расплавлены жадными когтями выхлопа и резаков. «Радиальный-64», несчастливый поезд, ставший жертвой Зла, закончился во всех смыслах менее чем за полминуты.
Святой Человек подобрал отвисшую челюсть и подумал, что, должно быть, сильны и могущественны ангелы Императора, если они воюют… на вот этом.
За триплексами уже мелькала промышленно-городская застройка. Берта спустила вниз пулемет и тяжело спрыгнула сама, повиснув на руках и минуя лестницу, может из форса, а может, опасаясь поскользнуться.
- Вакруфманн, сколько нам осталось? – воззвал Криптман.
- До конечной станции девять километров, – после короткой паузы отозвалась техножрица.
То ли она поняла, о чем думал Фидус, то ли мысли инквизитора и марсианки двигались в одном направлении, потому что Дженнифер продолжила:
- Наш естественный тормозной путь составит приблизительно три с половиной километра. Но через два километра разгрузочная станция и маневровое ответвление.
- Там можно выгрузить «Химеру»? Высоты платформы хватит? – быстро уточнил Фидус, считая в уме, сколько у них времени. Получалось что-то около двух минут, но Криптманы славились отсутствием способной к математике.
- Да. По команде вы должны использовать стоп-кран.
- Используем, – пообещала Берта, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Поистине, какие нужны еще доказательства тому, что Император с ними и сила Его велика? Комендант сняла верхнюю половину комбинезона и сейчас торопливо обматывалась свернутым вдвое знаменем Отряда поверх свитера.
Огненный шестопер тем временем ушел куда-то дальше, судя по слабеющему грохоту, достаточно высоко. Может капсула унесла экипаж по каким-то своим делам, а может пилот высматривал место для посадки.
- Но кто мог прилететь на хаоситской ерунде и спасти нас? – спросила Берта.
- Есть один… воин Императора. Затрофеил «Клешню» с корабля новообращенных мятежников, который был подбит и много тысяч лет дрейфовал в пространстве. Сделал из нее личный катер, – ответил Фидус, вспоминая, где аптечка. Доходяга перед тем как отправился помогать товарищам, крепился и молчал, но выглядел плохо, ему требовалась, по крайней мере, иммобилизующая повязка на торс. Наверняка и остальным досталось
- А зачем?
- Потому, что мог.
- Кто приобщается к еретическому даже в малом, тот ходит по краю и сам уподобляется еретику. Его моральные качества сомнительны, – глубокомысленно сообщила Берта.
- Вероятно, – искренне согласился Фидус. – Но сегодня он принес нам спасение.
- Ну, тогда мы его поблагодарим за это, если удастся, – с абсолютной серьезностью решила комендант, застегивая комбинезон. И без того высокая, плотная наставница, будучи обмотанной знаменем, казалась веретенообразной. – Но спиной к такому типу я бы не поворачивалась.
Криптман в очередной раз хохотнул, отметив сюрреалистичность момента – теологическая беседа в полуразрушенном бронепоезде без локомотива, среди дребезжания и скрежета разваливающихся элементов, а вокруг брызги крови, искрящаяся проводка и мигающие красные лампы аварийного освещения. Что ж, инквизиторам приходилось вести диспуты о границах добра и зла в куда более экзотических местах.
- Самое время взяться за рычаг экстренного торможения, – порекомендовала голова Дженнифер
- Коллеги, кто примет на себя честь завершить наш короткий, но увлекательный пробег? – осведомился Криптман и сам же ответил. – Думаю, командиру по чести и положению.
Берта прищурилась, прикидывая, не дать ли в ухо парню, но поняла, что у Фидуса начался эмоциональный отходняк с избыточной словоохотливостью. Нормальная реакция для человека – даже если он инквизитор – после таких приключений и в ожидании новых, не менее, а вероятно даже более увлекательных. Поэтому наставница ограничилась грубоватым пожеланием закрутить вентиль словесной диареи и двумя руками взялась за большой красный рычаг со свинцовой пломбой на стальной нитке.