- Все будет хорошо, – негромко сказал Фидус на ухо девушке.
- Ага, – согласилась она, хотя, разумеется, ни капли не поверила его обещанию. Но, подумав секунду-другую, Ольга все же прибавила. – Спасибо, – еще чуть-чуть подумала и закончила мысль. – За все.
- Неизменно к твоим услугам, – она не видела его лица, но по тону было понятно, что инквизитор улыбается.
И Ольга снова подумала, что эти странные люди – жестокие, фанатичные, угрюмые, неприятные в общении, спалившие разведчика перед строем – наверное, самые приличные из всех, кого ей довелось встречать в недолгой жизни. Вот сейчас, вместо того, чтобы бежать как можно дальше, они готовы отправиться в ад, потому что для них Долг – не пустой звук. В императора своего они верят совершенно искренне. И эта вера, пусть чужая, как ни крути, помогла самой Ольге вырваться из безумного лабиринта.
Они верят. У них долг. А я-то здесь при чем?.. Это не мой мир. Не моя война, не моя вера. И торопливо прочитанная с листа присяга ни к чему не обязывает, потому что это не мой выбор. Я не доброволец, а вымученная под страхом побоев и смерти клятва не считается. Так почему я здесь, на самом опасном месте, торчу как хер стоячий, с головой телячьей? Причем добровольно.
Ольга думала над этим, пока вагон открывался. Так ничего и не придумала, лишь настойчиво лезли в голову картины пустого дома и старых игрушек. Хозяева никогда уже не возьмут в руки женщину-рыцаря с криво, но старательно прорисованным трилистником на лице куклы. Или вырезанного от руки деревянного императора, старательно раскрашенного желтой акварелью.
Это плохо. И так быть не должно.
Солнце поднималось в дымное небо и светило удивительно ярко. Ветер утих, то ли сам по себе, то ли его гасила плотная застройка. За бортом «Радиального» оказалось тепло, совсем не по времени года, даже грязные лужи не спешили затягиваться пленкой льда. В этой части города бои, точнее бессмысленная резня, уже отбушевали, разбросав тела, испятнав черный снег и бетон пятнами незамерзающей крови. Основная драка шла в стороне и ближе к центру города, там, судя по ритмичному грохоту, работала тяжелая артиллерия. Сверху пронеслась группа бомбовозов, заходя на боевой разворот. Если верить красным эмблемам на пол-корпуса, машины принадлежали Марсу. Через близлежащие здания пролегла черная просека, выжженная «Клешней», которая опускалась не по-ракетному, строго сверху вниз, а противозенитным маневром, как самолет. Посадочный факел капсулы развалил дома на своем пути, словно огненный меч. «Клешня» торчала впереди – толстый цилиндр высотой метров пятнадцать, на опорах, и в самом деле напоминавших когти. Все пять артиллерийских стволов капсулы огрызались ярко-желтыми вспышками, устраняя любую угрозу, причем, судя по всему, огонь прикрывал и «Химеру», а может и поезд.
Танк выкатился на разгрузочную платформу, громко цепляясь траками за бетон. Машина двигалась «нервно», дергаясь на поворотах, но более-менее уверенно. Дух благоволил экипажу и по мере сил сглаживал неумелое вождение. Никто не возражал, когда Дженнифер направила «Химеру» к неожиданному и неизвестному спасителю. Две фигуры, кажущиеся очень маленькими на фоне летательного аппарата, уже спустились вниз и застыли в ожидании, беспечные, неуместные здесь, посреди охваченного хаосом и насилием города.
- Ну, конечно, – пробормотал Фидус, глядя на фигурки у опоры «Клешни». – Как приятно быть правым...
Он крепче сжал Ольгу в объятиях, принимая на себя обильные удары и толчки, что превращали тело инквизитора в один сплошной синяк. Фидус тоскливо мечтал о горячей ванне и хорошем массаже. В крайнем случае, о теплом душе, под которым можно было бы заснуть.
Подъехав к десантному агрегату, «Химера» издала звук, удивительно похожий на громкое чихание, и остановилась.
- Кто бы вы ни были, мир вам, достойные слуги Императора! – провозгласил Священник, неловко вылезая наружу. Затем сказал уже более деловито и предметно. – Ну что, пошли бить Зло вместе? У вас пушек побольше нашего будет.
- Здравствуй, Шметтау, – приветствовал с башни Криптман. – Сам удивляюсь, что говорю это, но я рад видеть тебя.
- И вам доброе утро, коллеги, – с легкой церемонностью поклонился Калькройт Шметтау. – Рад, что мы успели вовремя. Не скрою, благодарность служителей Экклезиархии мне приятна, но всему свой час. Периметр на какое-то время зачищен, так что давайте обсудим дальнейший план.
Глядя на пару новоприбывших, Берта испытала зависть, недостойную, но понятную. Оба – высокий и низкий – были облачены во что-то похожее на полужесткие, явно бронированные скафандры со вставками экзоскелетов. Снаряжение выглядело эффектным и новым, никакого сравнения с обычной амуницией Отряда, которая служила десятилетиями, находясь в стадии перманентного ремонта. Высокий и лысый боец был вооружен чем-то похожим на мульти-мельту, очень легкую и ухватистую, явно ручной сборки. Берта недовольно засопела, подозревая работу ксеносов, люди не смогли бы упаковать столь разрушительную мощь в такой малый объем. На поясе второго инквизитора висел инферно-пистолет, давняя и несбыточная мечта наставницы.
Криптман шепнул Ольге на ухо «посиди-ка тут» и спрыгнул на бетон, морщась от боли в коленях. Подошел ближе к собратьям по нелегкой профессии.
- Почему нас не коснулось разрушительное воздействие я в общих чертах понимаю, – сказал Фидус, глядя сверху вниз на Шметтау. – Но как вы сохранили рассудок? И где твоя свита? Хотя… – Криптман глянул на бритый череп Эссена Пале, покрытый шрамами. – Кажется, понимаю. Технология «Мой светлый близнец»?
- Да. Неприятная, но полезная операция, – со светской улыбкой ответил Шметтау. Инквизитор по-прежнему казался смешным, его добродушное лицо категорически не вязалось с абордажным скафандром, а мельта-пистолет на поясе выглядел как маскарадная игрушка. Только глаза Калькройта буквально светились, выдавая зловещую натуру.
- Мой верный спутник полностью иммунен к любым проявлениям варп-активности. Последствия одного старого эксперимента астропатов, они пытались вырастить особую железу прямо на мозговых тканях. Я решил, что мне это пригодится, он не возражал, понимая ценность своего дара.
- Так вы… – Криптман выразительно двинул пальцами в противоположных направлениях, словно указывая сразу две дороги.
- Да. Часть его мозга пересажена мне и, соответственно, наоборот. Таким образом, у нас своего рода метафизический симбиоз. На близком расстоянии его неуязвимость для Имматериума распространяется и меня. Но, к сожалению, только меня. Поэтому я отправил корабль и свиту восвояси, от них здесь никакого прока.
- Большая жертва, – покачал головой Фидус. – Изувеченный рассудок.
- Я был добровольцем, – снисходительно улыбнулся Эссен. – Тебе не понять.
- Да, это понять трудно, – согласился Криптман.
- Вот поэтому из тебя не получился инквизитор, – беззлобно сообщил Калькройт. – Эссен, в сущности, тот же Люкт. Человек, преданный служению, преданный Императору. Готовый на любую жертву, чтобы служение стало еще лучше, еще эффективнее. Люкт отдал свободу воли и посмертный покой, чтобы стать щитом твоего отца. Эссен отказался от блестящей карьеры и пожертвовал изощренным умом для моей защиты. Это была осознанная жертва ради чего-то высшего.
Священник и Берта переглянулись с видом крайнего нетерпения, но смолчали, решив, что хрен с ним, пусть обсуждают какие-то свои давние разногласия, вмешиваться и тем более торопить себе дороже обойдется.
- Введи в курс дела, – отрывисто попросил, скорее даже потребовал Фидус. – Видимо ты знаешь больше меня.
Шметтау зыркнул на молодого визави нехорошим взглядом, но все же ответил:
- Если сопоставить…
Он сделал паузу, словно инквизитору было физически больно и стыдно описывать феерический провал коллег, пусть даже сам Калькройт не имел к оному отношения.
- … Похоже, тут пытались организовать ритуал «Duo in uno».
- Опа! – не удержался от вульгарного возгласа Криптман. – Они экспериментировали с беременной астропаткой?