Берта выпрямилась, как ужаленная, Священник приосанился и пробормотал что-то наподобие «вот же уроды», остальные отрядовцы, кто слышал эти слова, скривились в отвращении. Пурификаторы привыкли видеть грязь, которую ересь и колдовство поднимали с глубин человеческих душ, но бывают вещи, что способны ужаснуть даже самых стойких.
- Да. Идея в том, что если подготовить и убить ее специальным образом буквально в процессе родов, высвободится большое количество «тонкой энергии». Особенно если нерожденный ребенок тоже имеет дар. Судя по всему, они сумели. Почти сумели.
- Вот уроды, – с искренней ненавистью повторил Священник и подумал вслух, одергивая пластмассовую кольчугу. – Значит вот откуда все эти… несообразности. Очень долгий ритуал?
- Да, – подтвердил Калькройт. – Они проводили сложную ритуальную сетку, организовывали жертвоприношения, сосали энергию варпа, буквально накачивая жертву… или доброволицу. Хотя скорее все-таки жертву. Добивались синергии. Но перебрали. Родовые схватки вызвали такое возмущение, что Имматериум все же пробило без контроля.
- Схватки, – повторил Криптман. – Ну конечно… Ритм!
- Я вспомнил, потому что видел его прежде, когда… принимал роды, – Шметтау сморщился, будто воспоминание было ему неприятно.
- Самоподдерживающаяся воронка? – предположил Фидус. – Постоянные ворота на ту сторону, которые пульсируют в соответствии с запечатленным ритмом?
- Возможно, – кивнул Шметтау. – Но я бы поставил на «зацикленный хост». Заякоренный портал, привязанный к оболочке с разрушенной душой. Так или иначе, через некую сущность в наш мир хлещет чистая энергия Варпа, и пробой не закрыть, пока не уничтожена сущность.
- Что ж, не увидим, не узнаем, – вздохнул Криптман. – Но боюсь, тебя в машину не упихнуть, а вас двоих тем более.
- Выгрузите раненых, – Шметтау, похоже, вообще не собирался дискутировать на эту тему и определенно думал, что два инквизитора стоят хоть всего экипажа. – Избавьтесь от малополезных.
- А мы не можем… это… перелететь просто… туда? – рискнул выступить с предложением Савларец.
- Не можем, – отрезал Шметтау, не снисходя до объяснений.
- Бедная женщина, – с грустью вымолвил пастырь.
- Или преступный доброволец, – сказал молчавший доселе высокий спутник инквизитора Шметтау. Голос был неприятный, какой-то сухой и дребезжащий.
- Это не женщина.
Негромкий, робкий голосок сначала потерялся на общем фоне, мало кто его услышал. Но Калькройт привык замечать скрытое от других, инквизитор замер и поднял вверх два пальца, призывая к тишине.
- Повтори, будь любезна, – с обманчивой мягкостью попросил он, доброжелательно глядя на Ольгу.
Девушка слезла с танка и на всякий случай спряталась за Крипом. Она хорошо запомнила этого невысокого дядьку с добрыми глазами. Он допрашивал ее всего лишь один раз, даже не повысил голос, был неизменно вежлив и улыбчив, но улыбка пожилого мужчины веяла могильным хладом. Ольга накрепко запомнила ощущение, что ее как будто хоронят заживо – вежливый следователь так ловко и хитро все вывернул, что допрашиваемая оказалась в протоколе закоренелой грешницей, которая едва ли не собственноручно вела наивного инквизитора Криптмана к бесславной гибели.
- Это не женщина, – шепотом повторила Ольга.
- Не понимаю, – нахмурился Калькройт.
- Возможно, девица хочет сказать, что это происки слаанешитов? – предположил немногословный спутник инквизитора. – Заставить забеременеть мужчину, это вполне в их духе. Гормональное совмещение могло привести к любопытным результатам.
- Спокойно, – Криптман развернулся, уверенно и мягко положил широкую ладонь на плечо девушки. – Что ты имеешь в виду? Говори прямо, не бойся.
Ольга сглотнула и постаралась не глядеть в холодные гипнотические буркалы злого следователя. Она сосредоточилась на словах Фидуса, а также собственных воспоминаниях.
Крики несчастного Безумца. Он видел больше чем обычный человек, хотел предупредить, но не мог, заблудившись в лабиринтах сумасшествия.
Потусторонний плач, что звучал в проклятом доме. Тогда девушке послышалось в нем безнадежное отчаяние женщины, смертельно испуганной за свою жизнь.
Подсознание Ольги, отраженное в образе Дженнифер. Оно тоже чувствовало куда больше, чем ограниченный разум, надо был только прислушаться к голосу. Понять, что на самом деле то был испуг матери за свое нерожденное...
- Дитя, – сказала она.
Ольга думала, что сейчас злобный дядька вцепится в нее и снова начнет загонять в угол каверзными вопросами. А Фидус… наверное снова бросит ее, потому что коллег со значком в виде одинокой палки Криптман боялся, похоже, сильнее демонов и прочей жути. Но вместо каверзности инквизиторы обменялись взглядами, разом качнули головами.
- Э-э-э… – рискнула вклиниться Берта. – Может пора уже нести смерть во имя Его?
Фидус предупреждающе поднял руку, призывая к сдержанности и терпению, негромко сказал, видимо цитируя что-то:
- Поспешность в нашем деле бывает пагубнее промедления.
И добавил:
- За нами нет армии, нет даже отряда верных аколитов. Мы сможем ударить лишь один раз и только наверняка.
- Дитя. Младенец, – подумал вслух Шметтау. – Это звучит разумно. Возможно такова и была задумка… Не «два в одном», а выведение уникального псайкера невероятной мощи. И у них получилось… но еретики не удержали то, что создали.
- Младенец, которому не дают погибнуть его силы, – подхватил мысль воин со шрамами. – Он, скорее всего, опять же тянет энергию из Варпа, быть может через тело матери. И бьет по площади.
Ольга крепко сжала руку Фидуса, думая, как же сказать этим злым уродам, насколько они ошибаются. И Криптман словно прочитал ее мысли через телесный контакт.
- Не бьет, – сказал Фидус. – Это не осознанный акт. Новорожденный покинул материнскую утробу, измучен, ему больно, страшно, он одинок, ведь мать, скорее всего, мертва. А рядом бездна Имматериума. Ребенок просто кричит в бесконечном ужасе. Но это крик псайкера, быть может, сильнейшего в галактике...
- Пожалуй, такая версия все объясняет, – Шметтау звучно щелкнул пальцами в бронированной перчатке. – И ритм, и безадресное воздействие, и бездумное оперирование голой силой. Что ж…
Инквизитор властно поглядел на маленький отряд. Самонаводящаяся артиллерия на «Клешне» умолкла, лишь разворачивались хоботки пушек в неустанном поиске новых целей.
- Так или иначе, путь у нас один. Как верные слуги Его, мы должны прекратить это. Любой ценой.
- Помощь запрашивать будем? – на всякий случай уточнил Криптман, впрочем, судя по тону, вопрос был задан более для проформы.
- Спутниковая связь легла, – покачал головой Шметтау. – Мы потратим несколько часов только чтобы пробиться к руководству крепости арбитров или инквизиторам. Потом объяснения, споры, согласования, перекраивание планов. В лучшем случае начнем к вечеру.
- За это время псайкер окончательно обезлюдит регион, и у нас будут проблемы уже в масштабах всей планеты, – согласился Криптман. – Что ж, значит как обычно.
- Никто кроме нас, – слабо улыбнулся Шметтау, явно припомнив нечто хорошее, теплое, но сразу нахмурился, будто память причинила боль.
- Вы убьете… ребенка? – шепотом спросила Ольга, сжимая ладонь Фидуса уже двумя руками. – Не нужно. Это неправильно.
Шметтау не удостоил ее ответом, он выразительно посмотрел на Берту. Комендант приосанилась, чувствуя, наконец, определенность и ясность задачи.
- Оставим тут Водилу и… – она на мгновение задумалась. – Доходягу. Поменяем двух больных на двух здоровых.
- Я здоровый, – набычился упомянутый Доходяга, однако землистый цвет лица и тяжелое дыхание отчетливо указывали обратное.
- Давайте их сюда, – приказал инквизитор. – Сунем в оружейный отсек. Там и застрелиться можно будет, если у нас не выйдет.
- Никто кроме нас, – повторил Фидус. – Не помню, кто придумал этот девиз, ты или отец?
Но Шметтау не удостоил собрата вниманием. Он молча и сосредоточенно глядел туда, где располагался центр города, финальная точка миссии и очаг яростного боя марсиан с неведомым противником.