- Все-таки защита, – сухо констатировал Фидус.
У подножия площадки лежало окровавленное тело маленькой женщины со вспоротым животом. На ее лице застыла печать глубочайшего ужаса и боли. Савларца тут же вырвало, Ольга невероятным усилием сдержалась, хотя желчь подступила к горлу. Рядом с женщиной валялся труп какого-то мужика в лиловой хламиде, расшитой всякими гадостями. Вместо волос на голове покойника свивались клубки из сотен крошечных змеек. Судя по длинному клинку в руке, это был жрец, убивший женщину, извлекший нерожденное дитя из утробы. По-видимому, он тут злодействовал не один, однако прочие тела были сожжены и фрагментированы до состояния полной неразборчивости. Ольга сразу припомнила свое появление на Баллистической станции в очень сходных обстоятельствах – кругом останки, словно пропущенные через мясорубку.
- И что теперь делать? – Священник посмотрел на инквизиторов, надеясь, что профессионалы знают, как действовать в нестандартной ситуации.
- Подорвем мельту, это должно помочь, снимет защиту или ослабит ее, – Калькройт не предлагал, а знакомил с планом действий, ни секунды не сомневаясь во всеобщем согласии. – Потом убьем псайкера.
- А если не снимет? – усомнилась Берта.
- По внешней стене здания поднимаются двадцать восемь автоматонов с полностью заряженными специализированными излучателями, нивелирующими проникновение Варпа, – сообщила Дженнифер. – Их синхронизированный импульс может оказаться достаточным для невосстановимого рассеивания сознания предполагаемого псайкера. Вероятность успеха предварительно оценена в пятьдесят восемь и двенадцать сотых процента.
- Шансы даже лучше, чем один к одному, – решительно одобрил план Священник. – Но если все же не получится?
- Уточним координатную привязку и вызовем у кастрю… – Шметтау покосился на Дженнифер. – У марсиан орбитальный удар. Всем, что у них есть. Теперь, когда ясна природа воздействия, думаю, они смогут…
Калькройт вздохнул и оборвал себя на полуслове.
- Но мы уйти не успеем, – Священник тоже не спрашивал, а предполагал.
- Ну… в общем да, – согласился Шметтау.
- Что ж, быть по сему, – вздохнул монах.
- А куда малая то?.. – удивился Святой Человек. – Эй, ты куда?
Пока шло совещание, маленькая подносчица сделала шаг в сторону помоста, несмелый, робкий. Затем другой. И снова, и снова. Преодолевая страх, сжимая кулачки, она передвигала ноги так, будто сапоги были подкованы свинцом, но все же шла с упорством настоящего воина. Криптман шагнул следом за ней, догнал и поймал за хлястик сзади на поясе. Пале и Шметтау переглянулись
Ольга обернулась и молча посмотрела на Фидуса, багрово-желтый свет освещал ее лицо, словно трагическую маску. Девушка казалась удивительно спокойной, как человек, не просто решившийся на какое-то действие, а скорее точно знающий, что в данных обстоятельствах можно поступить лишь одним способом, ей оставалось буквально полтора шага, чтобы коснуться огненной сферы.
- Ты умрешь, – покачал головой Фидус. – Завеса убьет тебя… в лучшем случае.
- Но я попробую, – с неброской, но упрямой решительностью сказала Ольга. – Я все-таки попробую.
Криптман развернул ее к себе, взял в широкие сильные ладони тонкие бледные пальцы девушки.
- Не нужно, – тихо сказал он. – Нет смысла преодолеть столько опасностей, чтобы просто умереть. Это глупо. Это бесполезно.
- А если по нам жахнут сверху марсиане? Это будет со смыслом?
- Да. Мы здесь, чтобы остановить истечение злой силы, которая убивает людей и оскверняет их души. Император направил тебя, и Он вряд ли хочет, чтобы ты здесь погибла просто так.
- А откуда ты знаешь, что Он хочет? – очень тихо и очень серьезно спросила Ольга, глядя на инквизитора снизу вверх.
- Ну-ну, – неопределенно и внушительно пробормотал Священник, а Шметтау скривился.
- Нет, ну, в самом деле, откуда? – настаивала девушка.- А вдруг ему эта смерть неугодна? А может он хотел, чтобы мы не убили, а спасли малыша?
- Нет, – медленно и печально качнул головой Криптман. – Мы инквизиторы. И пурификаторы. Мы не можем позволить себе жалость. Она всегда оборачивается бОльшими жертвами.
- Вы не можете…
Девушка освободилась от рукопожатия инквизитора, сделала последний шаг назад, по направлению к пламенной завесе. Огонь словно почуял приближение чего-то живого, задергал яркими жгутиками, словно желая поглотить объект.
- Но я могу.
- Без нее нас приплющит, как и остальных в городе, – пробормотала Берта. – Надо остановить сумасшедшую пигалицу.
Ольга будто услышала ее слова и сделала еще один быстрый шаг. Теперь стена живого света искрилась буквально за спиной девушки. Савларец выругался, понимая, что ловить блондинку уже поздно. Ольга хлюпнула носом и совсем не героически высморкалась, пытаясь освободиться от сгустков крови.
- Не трогайте ее, – вполголоса приказал Шметтау. – Возможно, так будет лучше.
- Я не буду тебя останавливать, – грустно вымолвил Фидус. – Я обещал защищать, а не решать за тебя. Но ты поступаешь глупо. И неправильно. Много людей погибло для того, чтобы мы пришли сюда и прекратили… – он широким жестом обвел амфитеатр, превращенный в жертвенник. – Сейчас ты можешь обнулить их жертвы. Сделать их бесполезными.
- Или наоборот.
Девушка обернулась, подняла руку, красно-золотое сияние потянулось к ее пальцам, выбрасывая тончайшие нити, как щупальца.
- Вы все какие-то… – Ольга передернула худыми плечами, на которых порванный и грязный комбинезон висел, как на вешалке.
- Какие-то… – она снова замолкла на мгновение. – Злые.
- Чего?.. – не понял Шметтау, и Фидус подумал – стоило рискнуть жизнью ради того, чтобы увидеть невероятное, удивленного Калькройта Шметтау.
- Вы злые. Недобрые, – пояснила Ольга, и Криптман понял, что девчонка говорит абсолютно серьезно.
- Нет, – поспешила уточнить Ольга. – Понятное дело, живете в таком мире. Тут все норовит оказаться каким-то другим, неправильным. Опасность всегда кругом. Демоны. Черти. Духи машинные. В ад можно постучаться и тебе сразу откроют, да еще с радостью. Дети играют этим вашим уродским императором и жабами, а потом все исчезают, просто так. Потому что кто-то где-то поколдовал. Да… вы злые и жестокие, потому что живете в злой и недоброй вселенной.
На слове «уродским» Калькройт побагровел, безносый Савларец неприкрыто заржал, а Священник пробормотал что-то вроде «пороть еще и пороть…». Высокий инквизитор, которого звали Эссен Пале, скорчил непередаваемую рожу, кажется, он старался подавить усмешку.
- Но… – и снова Ольга запнулась, медленно, тщательно подбирая слова, запуталась окончательно и махнула рукой, выпалив. – Все равно иногда нужно немного доброты. Просто немного доброты.
Она оглядела всех соприключенцев единственным глазом, который светился на грязном и окровавленном лице, как осколок чистого неба.
- Он ведь не плохой, – девушка покачала головой. – Это просто несчастный и брошенный малыш. Ему страшно, наверное, больно. Он очень одинок и кричит от ужаса. Он же не виноват, что крик у него… такой.
- Он не виноват, – тихо сказал Криптман. – Но менее опасным от этого не становится. Младенец убил тысячи, может быть десятки тысяч… И убьет намного больше.
- Отнюдь, – вставил Шметтау без всякого выражения. – Под псайкерский удар попал район с численностью населения в несколько миллионов. Даже если только половина из них стала жертвами, счет идет как минимум на сотни тысяч.
- Или так, – невесело согласился Фидус. – Это не ребенок, это источник страшной опасности. Мы не можем думать о нем как о ребенке. Жалость – роскошь не для тех, кто стоит на страже Империума.