-Мать честная! – Нарушил молчание Хо – А ты пробовала сходить к зубному?
-Я не люблю зубных. – Огрызнулась маленькая попутчица.- Кстати, мы на месте.
Издавая астматические хрипы, фургон все-таки залез на самую вершину. Отсюда открывался великолепный вид на утопающую в сумерках долину. Внизу зажигал свои огни Ихс. Чернильной бездной красовался океан, занявший большую часть горизонта. Где-то в его глубинах рождалась ночь.
Здесь, на облысевшей вершине холма высилось Поместье. Почерневшее от соленого ветра и морского солнца, оно казалось настолько мрачным, что даже мрачный клоун Хо со своим вороненым попугаем казался на его фоне радужным пуделем с райской птичкой.
Горгульи, чугунные кованые решетки и многочисленные башенки делали силуэт здания похожим на зубастый оскал.
Девочка вышла на обочине и с секунду разглядывала эту темную обитель.
-Ты это… — вдруг предложил Хо. – Знаешь, у нас в цирке нашлось бы место для такой, как ты. Ночному Цирку нужны мрачные уроды.
-Тут уж справляйтесь своими силами, дяденька клоун! –Ответила девочка не оборачиваясь. – Желаю вам удачи в вашем уродском поприще и на своем пути встретить свою долгожданную Ха. А я, пожалуй, отправлюсь на бой, чтобы избавить себя от бессмертия.
Хо проводил ее взглядом в зеркале заднего вида. В отражении девочка выглядела пугающе – прозрачная, как целлофан. Клоун скривился, пошевелив красным носом, и нажал на педаль газа.
— Подавись ты! – кричал Гулливер напоследок.
3
Эпи преодолела изгородь из пористого чугуна и проникла в заросший чертополохом сад. В это время солнце окончательно исчезло за горизонтом. Где-то там, в вышине загорались спутанные узоры серебряных облаков.
Девочка спешила, как могла, но время бежало быстрее. Очутившись около массивной входной двери в поместье, Эпи нервно сглотнула. Она три раза постучала тяжелым дверным молотком в виде бычьей головы. Звук получился утробный и неуютный, как подземный гул перед извержением вулкана.
Не дожидаясь ответа, девочка зажала свое осиновое копье в зубах и полезла вверх по виноградной лозе.
Она вскарабкалась на парапет, и замерла, сев на корточки рядом с каменной мантикорой. Несколько секунд она прислушивалась к тишине. Эпи ждала, когда таинственный хозяин поместья или его слуга откроет двери. Тогда бы она спрыгнула на него сверху, или же поспешила проникнуть в здание, чтобы появиться у его обитателей за спиной.
Но ночь звенела трелями цикад и кузнечиков. Другие звуки ее не нарушали.
Подождав еще пару секунд, Эпифаня отправилась вдоль парапета и вскоре добралась до маленького окна.
Она аккуратно толкнула его. Ржавая защелка подалась, окно скрипнуло, впуская Эпифаню внутрь.
Ее ждала темнота. Здесь она превышала все допустимые нормы! Настолько черная темнота обретала свойства материи – ее можно пощупать, понюхать и попробовать на вкус.
Эпи почувствовала себя слепой. На минуту, показавшуюся ей вечностью, она стояла на месте, дожидаясь, когда глаза привыкнут. Но ничего не выходило. Эпи нервничала. Если она не увидит врага, то как ей его одолеть? А еще – что если он обнаружит ее раньше?
Она решилась продолжить поход на ощупь. Держась ближе к стене, она медленно пошла по коридору. Пальцами она определила, что помещение давненько не убиралось, и успело зарасти бархатом пыли и шелком паутины. Под ее рукой прощупывались дырявые обои, свисающие лохмотьями с отсыревших стен.
Каждый скрип, каждый вздох сквозняка заставлял ее вздрагивать и нервно протыкать тьму деревянным копьем. Но ее оружие не встречало преград, проходя сквозь пустоту.
Эпи старалась перемещаться бесшумно, но ее выдавали собственные зубы. Вырастая и уменьшаясь, они перестукивались в ее рту. Фаня до боли в жевательных мышцах сжимала челюсти. Но даже так зубы звучали, как стая дятлов за работой.
Шаг, снова шаг. И еще один. А дальше – пол закончился. Гравитация взяла свое. Эпи начала падение, и оно ей показалось грандиозным! Все равно, что падать с Ниагарского водопада в объятие Марианской впадины.
Хотелось вскрикнуть, но зубы в этот момент сцепились между собой, заперев рот крепче банковского сейфа.
В самую последнюю минуту девочка ощутила мягкие объятия. Что-то схватило ее под руки, не давая ей упасть.
Эпифане показалось, что она попала в гигантскую паутину. Осталось дело за гигантским пауком.
Раздался знакомый тикающий звук. И это не ее зубы, ведь они сомкнулись, как двери отъезжающего поезда.