Ты — утешенье мое, дорогая забота, Телесфор,
Не был в обьятьях моих раньше подобный тебе!
Мне поцелуи даря, увлажненные старым фалерном,
Кубки ты мне подноси, прежде пригубив их сам.
5 Если ж меня одаришь ты и подлинным благом Венеры,
То и Юпитера так не одарял Ганимед.
Прямо железный ты, Флакк, если ты обнимаешь подругу,
Что шесть стаканов себе просит рассола налить,
Иль два кусочка тунца она съест, иль худую лацерту,
И виноградная кисть ей чересчур тяжела;
5 Что то от служанки берет, на потеху ей, в глиняной плошке
Рыбный отстой и его тут же немедленно жрет;
Или же, лоб потерев и стыд забывая, попросит
Пять непромытых мотков шерсти ей дать на платок.
Ну а подруга моя — пусть хоть фунт благовонного нарда
10 Просит, зеленых камней иль сардониксов в подбор,
С улицы Тусской шелков желает лишь наилучших,
Или же сто золотых требует как медяков.
Что же, ты думаешь, я охотно дарю это милой?
Нет, но хочу, чтобы ей стоило это дарить.
Мальчика Гила у Евкта-врача схватил полоумный
И овладел им. Он был, думаю, в здравом уме!
Стоит лишь дряхлой рукой тебе тело мне вялое тронуть,
Тотчас, Филлида, твоим пальцем я жизни лишен.
Ибо, когда ты меня мышонком, глазком называешь,
И через десять часов трудно оправиться мне.
5 Ласк ты не знаешь. Скажи: «Тебе подарю я сто тысяч,
В Сетии земли и дом я тебе дам городской,
Вот тебе слуги, вино, столы, золоченая утварь…»
Этак, Филлида, ласкай; руку же прочь убери.
Ты, Зоил, говоришь: рот поэтов и стряпчих воняет?
Но от тебя, сосуна, худшею вонью несет.
Настоящий Атрей Цецилий тыквам:
Он ведь их как сынов Тиеста режет,
Раздирая на тысячу частичек.
Только съесть ты успел их на закуску,
5 Их на первое и на второе,
И на третье тебе предложит блюдо,
И десерт он из них же приготовит.
И лепешки печет из них без вкуса,
Да и слойку из них готовит пекарь,
10 И те финики, что в театрах видишь
И состряпать из тыквы может повар
Мелочь в виде бобов и чечевицы;
Он в грибы превратит ее, в колбаски,
В хвост тунца или в маленькие кильки.
15 Изощряется всячески дворецкий,
Их различными снадобьями сдобрив,
В листик руты Капеллы яства спрятав.
Наполняет он так подносы, миски,
И глубокие чашки, и тарелки,
20 И считает он роскошью и вкусом
В асс один уложить все эти блюда.
Нет у тебя очага, нет кровати в клопах, нет и тоги,
Влажного нет камыша, чтобы циновку сплести,
Ни молодого, ни старца раба, ни мальца нет, ни девки,
Нет ни замка, ни ключа, нет ни тарелки, ни пса.
5 Но, несмотря ни на что, ты, Нестор, и слыть и казаться
Бедным желаешь, ища места в народе себе.
Лжешь ты и сам себе льстишь, обманщик, тщеславным почетом:
Нищенство, Нестор, никак с бедностью путать нельзя.
Первенства пальму не раз по смерти Нерона «зеленый»
Брал, и победных наград выпало больше ему.
Скажешь, что уступал, завистник злобный, Нерону?
Но ведь «зеленый» пришел первым, — совсем не Нерон.
Дом приобрел себе Апр, но такой, что его не взяла бы
Даже сова: до того грязным и ветхим он был.
С ним по соседству Марон блистательный садом владеет:
Коль не жилье, то обед будет у Апра хорош.
Незнакомых мне лиц зовя три сотни,
Удивляешься ты, бранишься, ноешь,
Что нейду я к тебе по приглашенью?
Не люблю я, Фабулл, один обедать.
Гай мой нынешний день отмечает мне камешком белым:
Вот он — о счастье! — опять с нами по нашей мольбе.
Право, я рад, что отчаялся: мне ведь казалось, что нити
Парок пресеклись: не так рады, кто страха не знал.
5 Гипн, что ж ты медлишь, лентяй? Наполни бессмертным фалерном
Чаши! На праздник такой старого надо вина.
Выпьем сегодня и три, и четыре, и шесть мы бокалов,
Чтоб получился из них Юлий, и Прокул, и Гай.
В золота фунт для чего, Зоил, оправлять себе камень,
Или приятно тебе жалкий губить сардоникс?
Ноги тяжелым кольцом недавно твои украшались:
Тяжесть такая, Зоил, пальцам совсем не идет.
Продан погонщик мулов недавно был за двадцать тысяч.