— Ну и дела! Действительно каша! — воскликнул Микон.
— Притом золотая, — добавил Стреб. — Гарпал обещает подарить городу шесть тысяч талантов!
Слушатели ахнули. Такой доход Афины в лучшие времена своего могущества могли получить только за десять лет. Тем временем Стреб дал команду гребцам, и ладья двинулась вдогонку за триерами.
Пятеро моряков и три десятка пассажиров столпились у мачты, чтобы обсудить новость. К ним присоединился Микон.
Гарпала хорошо знали. Наместник Вавилона не скрывал своей симпатии к афинянам. В позапрошлом неурожайном году он спас город от голода, прислав в Аттику несколько кораблей с зерном. Положение было тем более щекотливым, что Гарпала в благодарность за это избрали почётным гражданином Афин.
— Пожалуй, в городе уже идёт Собрание, — предположил Микон. — Жаль, нас там нет. Вот случай так случай.
— Только бы не упустили, — волновался тощий Фессал. — Шесть тысяч талантов! Да ведь это, если поделить, можно выдать каждому гражданину по пятнадцать мин!
— И войну с Александром в придачу, — добавил Микон.
Торговец Ксанфий, которого Неокл просил опекать Эпикура в Афинах, предложил взять Гарпала под защиту, а богатства вернуть Александру. Тогда Гарпал перестанет быть преступником, и у царя не останется причин мстить городу. Только пусть драхм по триста из его денег дадут каждому афинянину. Такая убыль по сравнению с его богатствами будет просто незаметной.
Начался спор. На шум из каюты вышел Памфил, послушал, махнул рукой и ушёл назад. Эпикур с любопытством слушал доводы спорщиков, но не мог сообразить, какое бы решение принял сам.
Микон предложил снова сесть за вёсла.
Подгоняемые любопытством люди гребли изо всех сил, сменяя друг друга, и корабль достиг Пирея раньше, чем предполагалось. Вход в торговую гавань Зея всё ещё был заперт афинскими триерами, по крепостной стене расхаживала охрана. Перед гаванью столпились несколько торговых судов, левее стояла эскадра Гарпала из кораблей финикийской постройки.
Микон подвёл свой финик к другим торговцам и велел бросать якорь. Памфил указал Эпикуру на крепость Мунихий за входом во вторую гавань с тем же именем. Главная гавань Пирея помещалась с другой стороны полуострова.
Неожиданно кто-то заметил Гарпала. Македонянин в красной широкополой шапке-кавсии, хромая, прохаживался по палубе одной из триер, стоявшей не очень далеко. Все бросились к левому борту смотреть на Гарпала.
— Назад! — закричал Микон. — Корабль мне перевернёте!
Зрители слегка попятились. Гарпал ходил, останавливался, разглядывал Пирей. Вскоре к нему присоединилась женщина с ребёнком на руках. Всезнающий Ксанфий объяснил, что ребёнок — это скорее всего Леонтия, дочь Гарпала и афинской гетеры Пифоники, умершей в Вавилоне год назад, а женщина — другая флейтистка, Гликера, которую Гарпал выписал из Афин после смерти Пифоники.
Едва упомянули Пифонику, речь сразу зашла о памятниках, которые ей соорудил Гарпал, истратив на это неслыханную сумму — двести талантов. Один памятник поставили в Вавилоне, второй — недалеко от Афин возле Гермии на Элевсинской дороге. Постройку этого памятника Гарпал доверил Хариклу, зятю Фокиона. Все дружно утверждали, что на монумент пошла лишь небольшая часть присланных Гарпалом денег.
Тем временем на рейде началось движение. Криками с корабля на корабль разнеслась весть, что афиняне отказались впустить македонянина. Между кораблями эскадры и берегом начали сновать лодки. На триере Гарпала собралось много народа, очевидно, он держал совет со своими приближёнными. Через час эскадра самого богатого человека в мире, сопровождаемая несколькими афинскими триерами, ушла на восток. Гавани города открылись.
На этот раз на вёсла сели только моряки и слуги. Микон, пропустив вперёд нетерпеливых, осторожно ввёл корабль в порт. Ученик и учитель снова стояли рядом на палубе. Им предстояла разлука, Памфил собирался остановиться в Пирее у знакомого жреца Деметры, принадлежащего к роду Евмолидов, члены которого традиционно занимали высшие должности в Элевсинском культе, Эпикур стремился в Афины, поближе к Академии.
В полукруглой гавани в это время года было немного судов. Пока Микон вёл корабль вдоль берега, Памфил показывал Эпикуру достопримечательности Пирея. Вот нарядный корабельный навес на каменных колоннах, где стоят вытащенные из воды знаменитые, вечно обновляемые суда — посольские триеры «Парал» и «Саламин» и низкая, ярко раскрашенная ладья — несомненно, тридцативёсельный священный корабль, по преданию, тот самый, на котором Тесей в незапамятные времена плавал на Крит к Миносу сразиться с Минотавром и избавить город от унизительной дани. Каждый год корабль отправляется в священное плавание на Делос с дарами тамошнему храму Аполлона. Существует даже целое философское сочинение об этом корабле — можно ли считать, что он остался самим собой, если при многочисленных ремонтах, которые он прошёл за свою невиданно долгую службу, уже не раз и не два были заменены новыми все его части?