— Нет, афинянин. Но мы живём на Самосе, а в Афинах я первый день.
— Зачем же тебя сюда принесло, если не секрет?
— Да вот решил выяснить у здешних философов, в чём состоит смысл жизни, — усмехнулся Эпикур.
Молодые люди понравились друг другу. Юношу звали Менандром, он без умолку говорил и сыпал добродушными шутками.
— Ну и как же ты собираешься искать философов? — спрашивал он. — Дело в том, что в Афинах каждый четвёртый — философ, каждый третий считается философом, а каждый второй считает философом самого себя.
— Нет, я решил попробовать способ Сократа, — в тон ему ответил Эпикур. — Буду задавать свой вопрос всякому встречному. Кто сможет ответить, тот, значит, и есть настоящий философ. Ты вот уже не смог.
— Как это не смог? Если тебе нужно моё мнение, то пожалуйста. Смысл жизни состоит в том, чтобы развлекаться и развлекать других. Я имею в виду искусство.
— Твой ответ не всем подходит.
— Ладно, можешь не считать меня философом. Но, послушай, ты же ещё ничего не видел в Афинах! Давай я проведу тебя по городу и покажу наши чудеса. Здесь их столько, что на каждом шагу рискуешь разбить нос о памятник и споткнуться о место какого-нибудь древнего происшествия. Я иногда удивляюсь — как это мы до сих сор остались целы!
Они пошли по улице вниз и упёрлись в широкое здание, окружённое колоннадой.
— Одеон Перикла, — объявил Менандр. — Тут обычно выступают певцы, а сегодня готовится постановка «Антигоны». Слышишь, репетирует хор? Как ты относишься к музыке Софокла? Сейчас, мне кажется, будут повторять «Хвалу человеку», послушаем?
Они остановились под навесом среди кучки любопытных. Из окна слышались голоса хоревтов, обсуждавших тонкости исполнения. Потом всё стихло, засвистели флейты, и сильный голос корифея повёл партию:
Хор подхватил его слова и запел на несколько голосов:
— Ну, что скажешь? — спросил Менандр.
— Мне понравилось, — ответил Эпикур. — А говорили, Софокл устарел и его давно не ставят.
— Знаешь, в театре многое зависит от постановщика. А нынешний по таланту, наверно, не ниже Софокла.
— Интересно, кто же?
— Демосфен! И он с умыслом выбрал Антигону.
Менандр объяснил, что постановка задумана как политический протест. Маска Креонта будет иметь черты Антипатра, а Антигоны — статуи Афины — Ники, и трагедия должна кое-кого задеть.
— Зайдём внутрь, — предложил он.
— А пустят?
— Ещё не было случая, чтобы Менандра не пропустили в театр.
Оказалось, Менандр был родным племянником знаменитого комедиографа Алексида и в театре знал всех.
Он повлёк Эпикура вдоль стены и втолкнул в узкую дверку. Они прошли полутёмными переходами и оказались в просторном зале, в конце которого шла репетиция. Хор уже не пел, хоревты стояли, сбившись в кружок. Менандр поздоровался, его узнали, один из актёров улыбнулся ему, но тут же опять обернулся к центру круга, где происходило что-то важное. Друзья подошли и стали позади участников спектакля. Эпикур увидел высокого худого человека, с заметной лысиной, окружённой аккуратными завитками седых волос, короткой бородой и усами, который в чём-то убеждал актёра, — крепкого малого с обиженным и в то же время высокомерным лицом. Менандр, мгновенно схвативший суть дела, шепнул:
— Демосфен наставляет Архия, одного из величайших склочников афинской сцены.
— Я не желаю играть стражника, когда имею талант сыграть царя! — кипятился Архий.
— Каждую роль, — остановил его Демосфен, — будь то в театре или в жизни, следует играть хорошо. Ты же, на мой взгляд, не справился даже с ролью, которую считаешь для себя слишком лёгкой. Твой стражник, Архий, если приглядеться, не так уж прост. Тебе удался второй эписодий, когда он выступает в роли чуть ли не палача, поймав Антигону на месте преступления (мы сказали бы — подвига), гордый и бесчувственный, ожидая награды. А в первом эписодии ты играл неубедительно. Вспомним его. — Демосфен обернулся к окружающим: — Страж является перед Креонтом в роли принёсшего дурную весть и дрожит, ожидая возможной казни. Никто из его товарищей не решился пойти к царю с вестью о том, что кто-то пытался похоронить Полиника. Но на него пал жребий, и он идёт, чтобы сказать правду и, может быть, поплатиться за это жизнью. Смотрите, как надлежит играть это место.