Вопрос о божеских почестях Александру промелькнул и в афинском Совете, но было решено пока обойтись без его обсуждения, чтобы не накалять и без того напряжённую обстановку. Гарпал решил, что его время настало. Договорившись через гонцов со своими афинскими друзьями, он прибыл в Пирей без войска на одном корабле, с Гликерой, дочерью и изрядной долей сокровищ.
Эпикура разбудили Тимократ и Софан, которые явились, чтобы позвать его с собой встречать Гарпала. По сведениям Софана, македонянин должен был уже находиться на пути из Пирея в Афины.
Друзья вышли на Пирейскую дорогу, по которой уже двигались от города сотни людей, желавших первыми увидеть современного Креза.
Заговорили о причинах предательства Гарпала.
— Я думаю, у него не было выхода, — предположил Софан. — Когда царь ушёл в Индию, все, кто остался управлять страной, были уверены, что он либо застрянет там надолго, либо вообще не вернётся. А Гарпала так приласкала, что он себе ни в чём не отказывал. Вот и пришлось бежать.
— Причём на ваше счастье, — заметил Тимократ. — Его помощь очень вам пригодится в войне с царём. А не решитесь — будете ползать перед ним на брюхе, как мой родной Лампсак.
— Вчера я играл с Демией, сыном Демада, он говорит, Антипатр ни перед чем не остановится, чтобы отомстить Гарпалу, — сказал Софан. — Но всё же представьте, что эти деньги были ему подарены. Тогда счастливее бы не нашлось...
— Пожалуй, — согласился Тимократ. — Но и в своих обстоятельствах он поступил как надо. Пусть этой изменой он продлил себе счастливую жизнь всего на несколько месяцев, но даже ради часа такой жизни стоит рискнуть всем.
«А те две старухи?» — вспомнил Эпикур Диогена, но не стал возражать.
Впереди на дороге показалось облако пыли. Люди расступились, и друзья увидели бывшего казначея Александра. Он ехал верхом, одетый по-эллински, с венком на голове, делая приветственные жесты.
— Привет тебе, любимая богами Аттика! — восклицал он. — Привет вам, афиняне! Благодарю вас за радушие, и знайте — я не останусь в долгу!
Он был невысокий, грузный, лицо его улыбалось, но в глазах Эпикур прочёл хитрость и беспокойство. За Гарпалом, тоже верхом, с беззаботной улыбкой ехала Гликера. Крупная, с вьющимися волосами и ямочками на щеках, она сидела на коне боком и, помахивая ногой в позолоченной сандалии, свысока глядела на толпу любопытных. Следом двигалась повозка с чернокожими няньками и двухлетней Леонтией. Шествие замыкали пять телег с красными, окованными медью сундуками, которые охраняли вооружённые слуги.
«Вот самый богатый, — думал Эпикур, глядя на затылок Гарпала и вспоминая его лицо, — и Тимократ считает его счастливцем. Наверно, он и вправду может исполнить любую свою прихоть. Но это в мелочах. А в главном он потерял свободу и настолько стал рабом денег, что вынужден был пойти на предательство, а теперь, ради собственного спасения, готов, как Ясон, кинуть камень в гущу бойцов, чтобы вызвать большую войну, лишь бы в начавшейся бойне дерущиеся забыли о нём. Неужели чем выше поднимается человек, тем больше становится слугой обстоятельств, которые сам вызвал к жизни, но которыми не в силах управлять?»
Несколько дней город говорил, кажется, только о Гарпале и его богатствах. Македонянин поселился у своего друга Харикла. Там он выставил напоказ привезённые драгоценности, и многие влиятельные афиняне заходили к нему полюбоваться прекрасными вещами и поговорить с их хозяином. Кроме его открытых сторонников, таких как Гипперид и Филокл, назывались имена приверженцев македонской партии, в том числе и самого Демада. Говорили, что кое-кто из посетителей уходил от Гарпала не с пустыми руками.
Гарпал часто появлялся в городе, ревностно посещал храмы, приносил богатые жертвы с раздачей мяса и угощением прихожан, был доступен и щедр. Однажды Эпикур видел его на улице Шествий, гулявшего верхом в сопровождении только одного верхового слуги. Перед Гарпалом, вцепившись ручонками в гриву, сидела Леонтия, глазастое существо, млевшее от восторга.
Несколько раз в доме Харикла устраивались скромные пиры с небольшим числом гостей. На них подавались изысканные блюда и вина, Гликера блистала остроумием, а Гарпал был радушен и обходителен. Все оставались довольны, и никто не напивался пьян. Гарпал утверждал, что его ссора с Александром произошла именно из-за вина, потому что царь любил выпить лишнего, а Гарпал этого не одобрял.
Но как говорил Платон: «Всему, что имеет начало, приходит конец». Через две декады в Афины из Азии прибыли македонские послы с требованием выдачи Гарпала. Послы приехали в город утром, и по их просьбе на тот же день была назначена Экклесия — Народное собрание. Всех граждан через глашатаев попросили после дневного отдыха подняться на Пникс.