После обмена приветствиями Фокион предложил, чтобы переговоры были проведены здесь.
— Я думаю, не стоит соглашаться, — ответил Кратер. — Зачем обременять присутствием войска союзников, если можно — побеждённых?
— Сделаем эту уступку Фокиону, — улыбнулся Антипатр, — хотя бы из уважения к тому, как он разделал твоего Клита.
— Да, опоздай он хоть на день, мы бы закрепились, — сказал Кратер. — Я согласен. Поговорим здесь, тем более разговор будет недолгий.
— На каких же условиях может быть заключён мир? — спросил Демад.
— Мир заключён не будет, — продолжая улыбаться, ответил Антипатр. — Когда я предложил мир Леосфену, он потребовал от меня капитуляции, так вот того же я теперь требую от вас.
Афиняне молчали, Фокион тяжело вздохнул. Антипатр поднялся и принялся расхаживать по залу. Его лицо стало жестоким.
— Наши требования. — Наместник стукнул кулаком по раскрытой ладони. — Первое, в Мунихии размещается македонский гарнизон; второе, законы Афин меняются с современных на солоновские; третье, нам должны быть выданы враги Македонии — Демосфен, Гипперид, Аристоник, Гимерий и другие, кого мы укажем. Всё, — закончил Антипатр и улыбнулся.
Когда Антипатр произнёс имя Гимерия, Эпикур повернулся к Деметрию, но лицо философа осталось неподвижным, словно он не слышал имени брата.
Ксенократ запустил пальцы в седую бороду и, наклонив голову, проговорил:
— Такой мир для рабов слишком лёгок, а для свободных излишне суров.
— Тем не менее другого вы не получите, — ответил Антипатр.
Наступило молчание, потом Демад задал наместнику вопрос, что он подразумевает под изменением законов.
— Какое имущество обязывает у вас граждан нести бремя государственных расходов? — спросил тот.
— Две с половиной тысячи драхм.
— Хорошо. Пусть те, у кого имущества больше, чем на две тысячи, останутся гражданами. Остальные — нет!
— Но таких у нас больше половины!
— Демад, мне нужен город с устойчивой властью. С состоятельными я договорюсь, а нищие всегда готовы к переворотам.
— Но эти граждане, — вступился Фокион, — живут за счёт государства, и лишить их прав — значит уморить голодом.
— Можно переселить их во Фракию, — небрежно предложил Кратер, — там после войн Филиппа осталось много пустующих земель.
— Что это за общество, в котором платят за участие в судах и собраниях? — сказал Антипатр. — Гелиэя ваша упраздняется. Судить будет Ареопаг, важные дела — Собрание. Совет пятисот можете оставить или нет, как захотите.
— Есть ещё один вопрос, — напомнил Фокион, — Самос.
— Самос не в моей компетенции. Судьбу острова будет решать регент.
Они заговорили о подробностях, в конце концов афиняне согласились ехать домой и подготовить реформу. Антипатр пообещал явиться через несколько дней.
— Не забудьте сразу же арестовать преступных ораторов, — сказал он на прощание.
— Их уже нет в городе, — ответил Деметрий.
— Тогда вызовите их, пригрозите наказанием. — Антипатр начертил пальцем в воздухе полукруг. Было понятно, что он подразумевает чашу с цикутой.
Аудиенция закончилась, послы вернулись в свою комнату.
— Доставай принадлежности и пиши, — приказал Эпикуру Демад и, когда тот приготовился, стал диктовать: — В добрый час. Народ Афин благодарит наместника Македонии Антипатра, действующего по поручению царя Филиппа-Арридия, за мягкость и доброту, проявленную по отношению к городу, и постановляет...
— Не стану я этого писать, — хмуро ответил Эпикур.
— Мальчик! — сказал Фокион. — Сейчас надо думать не о красивых позах и словах, а о том, чтобы спасать то, что ещё можно спасти.
«Спасать то, что ещё можно спасти», — думал Эпикур, лёжа на носу лодки на куче сырых сетей. Лодка резво шла под парусом по волнам залива к острову Калаврии, который лежал у берегов Пелопоннеса напротив мыса Суний. Ликон, рыбак из Фалера, сидел на корме и правил веслом, Менандр и Тимократ расположились у мачты.
— А потом куда? — спросил Ликон.
— Точно не знаю, — ответил Менандр. — А на Родос можешь?
— Зависит от погоды. И от оплаты, конечно, — усмехнулся рыбак, — но ради такого дела можно и рискнуть.
Они задумали спасти Демосфена. Демосфен и другие названные Антипатром ораторы по предложению Демада были вызваны в город под страхом смертной казни для того, чтобы быть осуждёнными на неё же. Они не явились, может быть, и не узнали даже об этом постановлении, и оно вошло в силу. Тогда наместник взял исполнение приговора на себя. В это время он наводил порядок в Афинах, утвердил новые списки граждан, казнил пятьдесят шесть человек за измену Коринфскому договору, ещё больше изгнал из пределов Греции «между мысом Тенар (на юге Пелопоннеса) и Керавнскими горами (на севере Эпира)», как было сказано в постановлении. Оказалось, у Антипатра были списки афинян, выступавших против Македонии и даже голосовавших за особенно раздражавшие его постановления, и теперь он с наслаждением мстил. В последний день пребывания Антипатра в городе к нему явился актёр Архий и предложил, что найдёт и доставит наместнику бежавших ораторов. Антипатр обещал добровольному палачу щедрую награду, дал ему сотню фракийских воинов и отбыл назад в Кадмею. Оттуда с войсками он двинулся в Пелопоннес, обходя покорившиеся города, ставя к власти своих людей, казня, изгоняя, накладывая контрибуции.