Однажды Мэл зашел за мной в институт возбужденным и в приподнятом настроении.
- У Дэна родился сын! - сообщил так, будто сын родился у него самого.
Отреагировала я соответствующе: ошарашенно плюхнулась на постамент под святым Списуилом и с минуту обдумывала услышанное. Дэн сегодня не обедал в столовой. Макес сказал, что он уехал из института после первой лекции.
- Но как?
- Как рождаются дети? Ты женщина, тебе виднее, - ответил Мэл, сев рядом.
- В смысле, с кем? Он ведь не женат!
- Не женат, - подтвердил Мэл и крайне скупо поведал историю отношений, героями которой были Дэн и его... кто?
Девушку звали Оксаной. Ни особого родства, ни видения волн. Обычная. Пара встречалась три года, прежде чем Дэн узнал, что станет отцом.
- Он предложил отметить. Маленький такой междусобойчик... - начал Мэл.
- То есть мальчишник?
- Ну, да. Надо поздравить человека. Почесать языками...
- У вас, мужчин, мозги закривлены не в ту сторону. Нужно не Дэна поздравлять, а мамочку. Она постаралась и родила здорового малыша.
- Ну, знаешь ли, - обиделся Мэл. - А витамины? А обследования разные? И потом, палата в центре акушерства... И врачи... Дэн тоже беспокоился. Переживал.
- А как же дама с приемов? Та, которая чья-то дочь, - силилась я вспомнить образ элитной девицы. - Дэн женится на Оксане?
- Не знаю, - пожал плечами Мэл. - Об этом хочу спросить у него.
Сомневаюсь, что Дэн ответит положительно. Его отец - председатель совета директоров какого-то концерна. А Оксана... никто. Я могла бы оказаться на её месте, не приключись чудо с министерским креслом для отца.
- Ты знал, что у Дэна серьёзно, и молчал? - возмутилась я.
- Эвочка, если бы сказал, то сглазил бы удачу. Дэн попросил держать рот на замке.
- Слушай! - схватила я Мэла за руку. - Оксана не видит, а Дэн - висорат. Что с мальчиком? Он унаследовал? - от волнения предложение укоротилось.
- Эва... - Мэл погладил мою ладошку. - Об этом же во всех учебниках написано. Потенциалы пробуждаются, начиная с трех лет или около того.
Знаю, читала. Но висорике известны случаи, когда экстраспособности просыпались у детей и в два года, и того раньше.
Я отпустила Мэла на мальчишник. Сначала хотела в отместку пригласить Аффу в какое-нибудь кафе, но поняла, что устала. Полежу-ка на диванчике и попялюсь в потолок, переваривая сногсшибательную новость.
***
- Три пятьсот двадцать... пятьдесят два см... - говорит с гордостью Дэн и демонстрирует размытую фотку на экране телефона. Ни черта не понять. - Быстро отстрелялась. Как воды отошли, так в три часа уложилась. От кесарева мы отказались.
Мэл и Мак переглядываются.
- Пойду, принесу еще пивка, - поднимается Мак.
- Как назвали? - спрашивает Мэл, прокашлявшись.
- Захаром, - Дэн прячет телефон в карман.
- За Захара, - поднимает кружку Мэл. - Чтоб рос настоящим мужиком... Значит, Захар Сахарок?
- Нет, - отвечает Дэн. - Фамилия - Оксаны, отчество - моё.
Предсказуемо. Но разве ж имеет Мэл право обвинять друга в малодушии? Тот и так сделал невозможное: убедил родителей, и те приняли выбор сына. Согласились, но не одобрили. И то хорошо, что в средствах не ограничили.
Порадовавшись за друга, Мэл переключается на себя и Эву. Им невероятно повезло, что папандер Эвки оказался тем ещё жуком. Министром! А если бы судьба уготовила Эве родиться в семье институтского архивариуса или, например, швейцара при "Инновации"? Как поступил бы тогда Мэл? Хватило бы ему смелости противостоять родителям? Но однозначно, Эвкина слепота стала бы непреодолимым препятствием. Это сейчас, когда в деле замешаны миллионы висов, причастные лица закрывают глаза на нулевые потенциалы. Если бы не высокий пост Влашека, Эва и Мэл повторили бы историю Дэна и Оксаны. Мелёшины ни под каким соусом не одобрили бы мезальянс. А Эва... осталась бы она с Мэлом, зная, что будет делить его с другой? С той, что стала бы официальной и законной.
Кстати, не запутаться бы в секретах. Семья Мэла считает, что висоратская инвалидность Эвы - приобретенная, а не урожденная. Зато Влашека не посвятили в тонкости ритуала ашшавары и в родословную Эвы. И лишь Мэл и хромой знают, что Эва - полиморф. Ну, кто ещё не свихнулся от хитросплетения тайн?
Друг, забыв о пиве, застрял на соседнем диванчике с двумя девахами. Та, что слева, потягивает коктейль, прижавшись к Маку, а та, что справа, слушает трепотню нового знакомого, посматривая на Мэла. Мак что-то говорит, кивнув в сторону товарищей, и на лице девахи проступает узнавание. Тот самый! - вспыхивает призывная улыбка, а в глазах с бешеной скоростью крутится счетчик. Осточертевший взгляд. Знакомьтесь, это тёлки. Среда обитания - везде, где пахнет властью, деньгами и связями. Ловят на живца, приманивая высокими, глубокими, короткими и отсутствием. Рацион - бабло, цацки, шмотки, меха, хаты, тачки, сольный альбом. Последствия - опустошенные кредитки и цепкость, с коей тёлки вгрызаются в суверенитет бедняги, клюнувшего на приманку.
Тёлки - широко распространенная разновидность женщин, не имеющая возрастных ограничений. Взять хотя бы прыщавых малолеток, заочно влюбленных в красивых, успешных и богатых. А что говорить о дамах постарше? Официантки в кафе, студентки в институте, горничные Севолода, подружки сестры, секретарша шефа с её "немного за двадцать" - все они готовы продаться, только намекни. Более решительные не ждут у моря погоды и предлагают себя на блюде. Бери - не хочу. Но зачем?
Есть Эвка - уникальная в своей беспросветной бесхитростности, и ей нужны ни висы, ни цацки и ни связи в ДП*. Ей нужен Мэл, со всеми потрохами и недостатками. От осознания простой истины в груди становится тепло и почему-то щекочет в горле.