Мэл дал выспаться после бессонной ночи. Будильники не тревожили, горничные не беспокоили, Коты не терроризировали голодным мявом, а дрыхли на соседней подушке.
После утренних омовений я самостоятельно спустилась вниз, но была перехвачена зорким дворецким. Он, поклонившись, сообщил, что Мэл в библиотеке.
Современные дворецкие соответствуют эпохе. В былые времена они расхаживали в ливрее, чулках и париках, а теперь - в костюме и с галстуком. Правда, возрастная планка не изменилась.
Мэл склонился над столом и разглядывал с лупой карту мира, а точнее, западное побережье страны. Кот, следовавший за мной по пятам, запрыгнул на стол.
- Поросенок, - заметил Мэл. - Опять влез грязными лапами в приличное общество.
Усатый проигнорировал и ляпнулся на бок, закрыв телесами восточную часть отчизны.
- Смотри, Эва, темно-зеленые участки - это леса, - водил Мэл по карте тупым кончиком пера. - Участки посветлее - поля, степи. Видишь параллельные черточки? Это болота. Коричневое - горы, белое - ледники. Магнитная - вот здесь, - обвел он маленький пятачок. Тут - Березянка. Это пятнышко - Няша-Марь. И Русалочий по соседству. А Родниковое растянулось вдоль моря. Заметь, между ними приличные расстояния.
Меня заинтересовала Магнитная. Клочок земли на карте, а в действительности леса, болота и предгорья. Возьму и напишу маме, и не буду испрашивать разрешение у отца. Кто он такой? Хладнокровный и расчетливый сукин сын, охмуривший дочь знаменитого Камила Ар Тэгурни. Интересно, у мамы есть sindroma Gobuli*?
Кот с ленцой посматривал, как кончик пера елозит по карте, а потом очнулся и пошерудил лапой, сделав вид, что на самом деле он до невозможности игручий и вообще, добрый и пушистый. А вчера ощетинился на самого старшего Мелёшина из-за эмоций, бьющих через край. Со всеми бывает, даже с Котами.
Завтрак стал поздним. Оказалось, Константин Дмитриевич уехал в город рано утром, чтобы встретиться с одним человеком и уточнить кое-какие детали. Причем речь шла обо мне, вернее, о корнях рода Тэгурни.
- Твой дед - геолог. Каким образом он стал членом Высшего правительственного суда? - спросила я по пути к ежевичнику.
- Вторая его специальность - юриспруденция. После висоризации дед увлекся адвокатской практикой, долго работал государственным обвинителем, был прокурором, а потом судьей.
- Он выносил приговоры и отправлял на побережье?
- Нет. Туда ссылают, в основном, политических, а дед избегал браться за такие дела.
Как и пообещал Мэл, в ежевичнике до сих пор зрели ягоды, и мы выползли из него, объевшись, с синими губами и языками.
- Гош, твой дед не просто богат. Он неприлично богат, - пришла я к выводу, когда мы отправились к конюшне. - Он нашел сундук с драгоценностями?
Мэл хмыкнул:
- Дед вовремя попал в струю. Для освоения месторождений правительство привлекало частный капитал, потому что не хватало собственных средств. Дед скупал акции. Вкладывал инвестиции в предприятия, оказавшиеся прибыльными.
Говори уж прямо. Инвестиции принесли сверхприбыли. Странно, почему в поместье не простроили вертолетную площадку. Зато конюшня - подтверждение того, что людям некуда девать деньги.
Самый старший Мелёшин держал лошадей ради удовольствия. Три коня и пять кобыл, одну из которых выгуливали рысью по кругу в загоне. Мэл предложил мне прокатиться верхом, но получил категорический отказ.
- У твоего деда работают люди с побережья? - полюбопытствовала я, когда мы дошли до пруда.