Знаю, он пытается растормошить и отвлечь. Но длинная цепочка на листе ватмана давит на меня. Я не готова к переменам.
- Ничего не изменилось, - заверяет Мэл. - Но теперь у тебя появилась семья. Разве плохо? Твой род старше моего.
- И что с того? Он вымирает. В конце схемы - моя мама и я. И от моего имени пойдет одна стрелка. Или на мне всё закончится.
Осознаю сказанное, и в глазах начинает щипать. Хочется всхлипнуть и всплакнуть.
- Мы еще посмотрим, - говорит решительно Мэл, сгоняет Кота и тянет меня на кровать. - Иди сюда, расскажу сказочку на ночь.
***
Эва верила и не верила. Заглядывала с надеждой в глаза: не отвернется ли Мэл после сегодняшней порции откровений? И злилась из-за выдуманной, по ее мнению, небылицы с ангелами. Держала за руку - крепко, пока не сморил сон. Она давно затихла на плече Мэла, а ему не спалось. Не то чтобы открытие деда об её родословной стало потрясением. Нечто похожее Мэл подозревал, и пищу для размышлений подбросила встреча, состоявшаяся морозным январским вечером.
Он приехал согласно договоренности, в захудалый бар на окраине столицы. Туда, где плотный сигаретный туман, официантки в откровенных тряпочках, стриптиз у шеста и пьяные танцы в наркотическом угаре. А еще криминальные сделки, приватные кабинеты и большая игра в покер без правил. Нужный человек - старше Мэла лет на двадцать, с болезненной желтизной лица и жеваной папиросой во рту. Друг друга, хороший знакомый хорошего знакомого. Видит печать смерти на живых и читает по картинам, фотографиям, рисункам.
Мэл пожал руку.
- Еще поживу? - спросил вместо приветствия
- Не надейся, - получил стандартный ответ.
Значит, путём. У старухи с косой другие планы.
Он протянул рулончик. Карандашный портрет. Женское лицо на тетрадном листочке.
- Твоя? - спросил приятель.
- Моя. Осторожнее! Не подпали.
Папироса перекочевала в левый угол рта.
- Прочитаю. Взамен поможешь, когда потребуется.
- Замётано, - согласился Мэл без колебаний.
Чтец разгладил листок на столе.
- Рисовал мужчина... Нет, сопляк. Не больше двадцати. Любитель, - поднес набросок к лицу и втянул носом. - Она не позировала, но рисовали с натуры. На расстоянии.
- Это как?
- Сквозь стены.
Значит, висорат и к тому же мелюзга. Спортсмен не умеет малевать. Кто? - задумался Мэл. Кому ломать пальцы за художества? Заморышу из общаги, присоседившемуся к Эвкиным ужинам?
- Ничего личного, - продолжил приятель, развернув рисунок к свету. - Ответный жест. Услуга за услугу.
- За какую?
- Об этом спроси у нее... Интересная девочка.
Мэл хотел выхватить набросок, но чтец не дал. Отвел руку с тетрадным листком.
- Погодь. Или достаточно?
- Нет. Продолжай.
Задавив окурок в пепельнице, приятель неторопливо затянулся свежей папиросой и пустил дым колечком.
- Я бы сказал, что-то в ней - извне. Не из нашего мира.